Убийство цвета «кардинал» - Людмила Киндерская Страница 8

Разве в тридцать пять ходят с пучком, заколотым шпильками, как у Полиной бабушки? Разве в тридцать пять носят юбку, как у Полиной соседки-выпивохи? Разве в тридцать пять может быть взгляд, как на картине Рембрандта «Портрет старика в красном»?

В конце праздника народ разбежался кто куда — «пудрить носик», курить, целоваться…

Полина послонялась по офису: ни целоваться, ни курить ей было не нужно, — и пошла помогать Тоне убирать со стола.

— Представляешь, мне уже тридцать пять! — сказала Серова.

«Даже не представляю», — подумала Поля.

— Подумать только, тридцать пять! — тихо продолжила Антонина. — Половина жизни прожита. А чего я достигла?

Все знали, что у нее несчастливый брак: муж пил, и иногда на работу она приходила в солнечных очках.

— Как говорится, «в двадцать лет ума нет и не будет, в тридцать мужа нет и не будет, в сорок денег нет и не будет, в пятьдесят детей нет и не будет».

— Что ты городишь? В какие сорок-пятьдесят?! До них еще дожить нужно. Тебе только тридцать пять, и у тебя работа есть, квартира есть, муж… — Поля помолчала и добавила: — И уважение в коллективе, между прочим. И нечего усмехаться, это заслужить надо. Вон Егофкина сюсюкает со всеми, а над ней смеются.

С этого дня отношения молодых женщин стали почти дружескими. Но только почти. Никаких близких отношений Полина не допускала. А сегодня она вдруг увидела, как коллеги рады ее преображению. Похоже, что искренне. Может, все эти годы она жила в окружении друзей и просто этого не замечала? Или не хотела замечать?

— Заканчивайте базар! — с раздражением выкрикнула Камнева из своего закутка. — Работать мешаете. Мне, в отличие от некоторых, любовники наряды за полста не покупают.

Тоня с Полиной переглянулись и прыснули со смеху.

Камнева была модельной внешности — очень высокая и очень худая. «Наряды за полста» ей действительно не покупали, потому что ее одежда была гораздо, гораздо дороже.

— И правда, давай работать. А то у меня завал, — сказала Серова.

— У меня тоже, — вздохнула Полина.

Силиверстова работала финансовым аналитиком в аудиторской компании «Мего», у которой была репутация фирмы, предоставляющей качественные и не слишком дорогие услуги. Поэтому дел у ее сотрудников всегда было, как говорится, под завязку. Конкуренциясреди аудиторских компаний была серьезной, «Мего» дорожила своим именем и зака- зы всегда выполняла точно в срок. Попробовала бы не выполнить — за этим следил зоркий глаз Юлии Холодной.

Сегодня Полина трудилась над заключением для фирмы по производству пива, которая собиралась расширять свой бизнес и поэтому остро нуждалась в кредите, для чего и было нужно заключение аудита.

Полина погрузилась в работу и подняла голову от бумаг, только когда почувствовала запах кофе.

— Ну что, труженица, пошли кушать. Зинаида таких пирожков принесла, — Баграт Балоян сложил пальцы щепоткой, — аменинч шат амовер.

Он часто вставлял в свою речь армянские слова. Эти, скорее всего, означали что-то типа «пальчики оближешь». Баграт был Полиным коллегой, на звание ее кавалера не претендовал, к Юлии Холодной относился с почтением и в душу не лез. Поэтому Полина считала Баграта своим — не другом, конечно, — приятелем. Женщины не давали Баграту проходу. Еще бы: высокий, статный, «породистое» лицо, кавказский акцент… К тому же щедрый на комплименты. Но он со всеми поддерживал ровные отношения, никого не выделяя.