Кровавый навет - Сандра Аса Страница 8

Услышав слово «Галера», Луиса вскочила с кровати и бросилась к двери, бормоча проклятия. Месяцы напролет она водила за нос альгвасилов, а теперь оказалась во власти незнакомых людей со странным выговором, которые, стоило ей прийти в себя, упомянули об этом ужасном месте.

— Куда ты, безумная? – встревожилась Сатурнина. – А ну-ка в постель! Тут не очень тепло, но терпеть можно.

Луиса пропустила мимо ушей ее слова, но ребенок, не желавший начинать свою жизнь посреди заснеженной улицы с небосводом вместо крыши, будто угадал намерения матери и решительно двинулся к выходу.

— Грегорио! – вскричала Сатурнина, увидев лужу у ног девицы. – Что ты, черт возьми, телепаешься? Малыш на подходе. Закрой ставни. Быстро!

— Какой такой малыш? – пробормотал Грегорио, озадаченно почесывая седую шевелюру. – Это малышка. Кричит, как стадо испуганных овец, но это девочка. А лучше сказать, девица.

— Чем площе бубен, тем больше звона! Дай тебе веревку, и ты бы на ней повесился. Как думаешь, что у нее в животе, недоумок? Она беременна, у нее отошли воды, и мы должны ей помочь.

— Что-что отошло? – переспросил Грегорио. – Я не вижу ничего та…

Наконец слова супруги дошли до его сознания, и он в ужасе разинул рот.

— Помочь? Пресвятая Дева! В своем ли ты уме? Ты вправду хочешь, чтобы эта девчонка произвела на свет младенца в нашем доме?

— Она вот-вот родит, и я о ней позабочусь. Если ты готов помочь, захлопни ставни, но если собираешься дрожать от страха, как пес, то не лезь под руку; лучшая помощь – не мешать.

Лежа на полу, Луиса вносила свой вклад в общее смятение, корчась от боли, пыхтя и издавая душераздирающие вопли.

Сатурнина оттолкнула Грегорио, помогла ей подняться и усадила на скамейку поближе к очагу.

— Мне очень жаль, дорогая, – извинилась она, приподняв ей юбку. – У нас нет родильных кресел, которые используют богатые донны. Только этот скромный табурет.

Роды оказались трудными.

Луиса умирала каждый раз, когда тело ее извергало жизнь с очередным толчком. Она плакала, кричала и снова плакала. Цеплялась за скамейку, за образок Кармельской Богоматери, за ноги и мозолистые руки Грегорио, который, стоя у нее за спиной, в ужасе наблюдал за родовыми муками и не менее тяжким трудом появления на свет.

Не зная, что к чему, поскольку ей ни разу не доводилось принимать участие в родах в качестве роженицы или же повивальной бабки, Сатурнина действовала по наитию. Она обмахивала Луису веером, массировала ей живот, дышала в том же ритме и уговаривала ее тужиться.

Наконец младенцу удалось преодолеть узкое ущелье, отделявшее его от мира, и занять в этом мире надлежащее место. Когда Сатурнина перерезала пуповину, связывавшую его с прежним обиталищем, он беспокойно зашевелился, а когда его ударили по ягодицам, разразился безудержным ревом.

— Ну и крепыш! – объявила Сатурнина, поспешно заворачивая его в плюшевое одеяло. – Пухлый и упитанный.

Луиса, распростертая на кровати, куда перенес ее Грегорио, вся в поту и крови, наблюдала за младенцем, и ее глаза сияли от нежности. Мальчик! Как гордился бы ее отец, узнав, что стал дедом такого славного мальчугана!

— Как назовешь его? – спросила Сатурнина.

— Габриэль, – без колебаний ответила она. – Так звали моего отца.

— Хвала небесам! – воскликнул Грегорио, забирая ребенка у супруги и держа его перед собой на вытянутых руках. – Одним солдатиком больше. Капитан Габриэль, добро пожаловать в этот жестокий мир.