Разящие огни грехов - Гера Фотич Страница 8

— Твой подчинённый?

Сомов смущённо улыбнулся в лицо следователя.

— Коллега, – пришёл на помощь Косых.

Соня измерила гостя презрительным взглядом:

— Тогда раздевайтесь, надевайте тапочки, мойте руки и за стол! Я уже накрываю!

Павел улыбнулся командному тону подростка, но возражать не стал. Снял бушлат, переобулся. Обратил внимание, что на вешалке одежда только мужская и подростка.

Сомов проводил гостя в ванную комнату, где тот помыл руки.

Кухня была маленькая, как и во всех двухкомнатных хрущёвках. Косых сел на узенький угловой диван. В этот момент послышался шум на верхнем этаже, затем заплакал маленький ребёнок. Павел поднял голову, вспомнил, что там находилась квартира убитой Петровой, спросил:

— А кто там сейчас?

Сомов смутился нахлынувшим воспоминаниям, подозрительно посмотрел на следователя:

— Молодая семья заехала, изоляция ни к чёрту!

Соня раскладывала по тарелкам варёную картошку с тушёнкой, заботливо приговаривала:

— Кушайте на здоровье! Кому не хватит – есть добавка! – вынула из холодильника трёхлитровую банку с маринованными огурцами и поставила на стол, порезала хлеб.

— А куда хозяйка уехала? – поинтересовался Косых.

— Я за хозяйку, – строго сообщила девочка, – а мама в отпуске, поехала бабушку навестить в Ленинграде. Когда я закончу учёбу, тоже к ней поеду. Может, вам по стопочке? – Она достала из холодильника початую бутылку водки и выставила на стол, взяла из буфета две стопки. – Не стесняйтесь!

Мужчины ели неторопливо, пили водку, обсуждали обстановку в эскадрах.

Быстро поев, Соня встала и положила свою тарелку с вилкой в мойку:

— Пойду уроки доделаю, а вы можете ещё поболтать. Я потом посуду помою, – вышла из кухни.

Как только за ней закрылась дверь, Косых поинтересовался:

— Вроде как время не отпускное, снег лежит, может, родители жены плохо себя чувствуют?

Сомов внимательно посмотрел на следователя, покосился на дверь, заговорил приглушённо:

— В Псково-Печерский монастырь она подалась паломницей на месяц. Поклялась в прошлом году, что если меня отпустят, будет Бога благодарить. Теперь по скитам разным да храмам разъезжает.

— Она что, у тебя такая верующая? Что-то я не заметил, – удивился Косых.

— Была не очень, а после убийства Петровой сначала в Мурманск ездила к какому-то батюшке, а вот теперь на работе в Доме культуры отпуск взяла. Сказала на месяц. Не звонит.

— Что же вы вдвоём живёте?

Сомов кивнул:

— Пока вдвоём…

Спиртное расслабило мужчин, нелёгкая жизнь военного городка волновала и сближала обоих. Подходила к концу полярная ночь, и всё население уже стремилось к «белым ночам» короткого лета. Это предвкушение заполняло душу каждого.

Косых захмелел, сердце заполонили давние мечты о море:

— Семён, ну а как там, на подлодке, под водой-то? – с ностальгией поинтересовался он.

Сомов пожал плечами:

— Обычно… Места маловато, а так ничего… Служба! Привык уже.

— Ну а в первый раз, когда на лодку попал, какие впечатления были? – допытывался Косых.

Сомов усмехнулся:

— В первый раз я в рубку спуститься не мог, точно каракатица ногами ступени перебирал. Каюта только у командира – спал, где придётся. Чтобы не тошнило от качки, постоянно галеты жевал, когда лодка в надводном положении идёт – её как бочку крутит. А когда дизель включается, воздух сосет из отсеков – сквозняк просто ужас! Громкая связь постоянно работает – кто куда пошёл докладывают, или поступившие команды выполняют. Эта болтовня отдыхать днём не даёт. Ну что, достаточно или ещё рассказывать?