Рецепты любви и убийства - Салли Эндрю Страница 80

— Она не отвечает на мои звонки. Я попросил сестру Мостерт позвонить вам. Думал, может, вы…

Он махнул рукой в сторону Дирка, прикованного к кровати.

— Сделаем все, что в наших силах, – заверила его я.

— Танни Мария? – спросил Рехарт, широко, по-щенячьи, раскрыв глаза.

Он оглядел больничный коридор, собираясь что-то сказать. Полы и стены блестели чистотой. Попробуй подобрать здесь нужные слова.

— Неважно, – пробормотал он.

Сестра Мостерт стояла у кровати Дирка, поправляя повязку на его левой руке. Лицо Дирка походило на лужайку, подстриженную алкоголиком: рядом с кустистыми бакенбардами пробивалась чахлая трава. Но повязка и бинты – белые и аккуратные.

— Сейчас мы вас побреем, будете как новенький, – сказала сестра Мостерт, словно читая мои мысли.

Дирк хмуро посмотрел на меня, будто видел впервые. Возможно, в нашу прошлую встречу он был под воздействием лошадиной дозы снотворного.

— Это танни Мария, – сказала сестра. – Пришла с вами поговорить.

Она сделала пометку в его карте и оставила нас одних.

— Ум ван Скалквайк, – сказала я. – Вы с Анной должны прекратить эту ссору. Она мешает поймать убийцу.

— Она убила Мартину.

— Нет, Дирк. Я так не думаю. Скорее, ее убил тот же, кто застрелил Лоуренса.

Он прищурился, глядя на меня, и сказал:

— Знаете, мне об этом приснился сон. Моя мать. Она дала мне феткук и рассказала о Лоуренсе и о человеке, который убил их обоих. – Он поднял глаза к потолку. – Мама умерла давным-давно. Она делала самые вкусные феткуки. – Он взял со столика салфетку и высморкался. – Выходит, это правда. Насчет Лоуренса.

— Да, правда. И Анна была здесь, в больнице, когда Лоуренса застрелили. Так что она тут ни при чем.

— Чертова Анна. И что она лезла к Мартине? Я всегда знал, когда она приходила в гости. Мартина запирала дверь, будто меня и дома не было. Закрывалась от меня, ее мужа! Анна начала забирать ее у меня еще до смерти…

Его забинтованная рука сжалась в кулак.

— Может, вы плохо с ней обращались, вот она и замкнулась, – предположила я.

— Что?!

Он побагровел.

— Вы ее били, – сказала я.

— Вы кто вообще такая?

Его щеки раздулись, как воздушный шар. Я просто стояла и смотрела на него.

Он вздохнул, и из красного воздушного шара вышло немного воздуха.

— Вы правы, танни, – сказал он. – Я был никудышным мужем. Теперь уже не поправишь…

— Анна была ее подругой. Если вам дорога жена, проявите к Анне уважение.

— Знаю, люди думают, что Мартину убил я. Иногда я схожу с ума. – Он сел и наклонился ко мне. – Но это был не я. Я ее не убивал. Вы должны мне поверить.

— Я и не думаю, что это вы. Но и не Анна.

— Вы из полиции?

— Нет, я веду расследование от «Кляйн-Кару газетт». Дело в том, что перед смертью Мартина написала нам письмо.

— Кто это был, танни? Что за гад ее убил?

— Пока не знаем. Перестаньте бороться с Анной, тогда нам будет легче разобраться.

— Не представляю, кому могла помешать Мартина. Я себе места не нахожу.

Он помахал забинтованной лапой. Я придвинула пластиковый стул и села рядом. Кажется, он созрел для ответов на вопросы. Главное, ничего не забыть.

— Лоуренс сказал, что ему жаль, он не хотел, чтобы у вас были неприятности. Что он имел в виду?

— Неприятности? Да, Лоуренс сказал полиции, что я приезжал домой утром, когда Мартину убили. Но это какая-то ерунда. Я сидел на работе до самого обеда. Все меня видели. Не знаю, почему он так сказал.