Сеть Гефеста - Александр Андрюхин Страница 81

— Что-то не видела, – поморщилась Марья Андреевна. – Нет, не могу сказать. Не обращала внимания.

— Еще раз извините за беспокойство! – сделал под козырек участковый и, захлопнув папку, направился к лифту.

Это уже потом Марья Андреевна вспомнила, что участковый у них другой: более молодой и более худощавый и, кажется, в звании лейтенанта. «Наверное, новый», – махнула рукой женщина и тут же об этом забыла.

Однако вернемся к событиям понедельника. Итак, когда десять минут девятого Сергей вышел из ресторана и направился якобы домой, с противоположной стороны улицы тронулась «девятка», которая на приличном расстоянии последовала за ним. У детсада машина завернула, описала вокруг дома круг, и тут двое мужчин, которые сидели в «девятке», увидели, как паренек юркнул в синее «рено».

— Нехилую завел любовницу, – произнес один и прицелился фотоаппаратом.

— А это точно он? – подал голос другой.

— Ты же сам сказал, Сергей Аресов, бармен. Я заходил в ресторан и видел его, как тебя.

— А за рулем точно баба?

— Не видишь, целуются! Не мешай, я снимаю!

Сделав несколько снимков, фотограф произнес:

— Если получится нечетко, значит, фотоаппарат – дерьмо.

— Сам ты дерьмо! – обиделся напарник. – Японский фотоаппарат «Пентакс». Почти новенький. Память о друге. Можно сказать, его наследство…

— Глянь, тронулись, – пресек ностальгические воспоминания второй. – Катим за ними?

— Давай! Только не очень светись!

19

В ночь на пятницу Надежде приснился странный сон. Действие происходило как минимум на облаке. Она ходила по нему, словно по мягкому ковру, и, проваливаясь по щиколотки, с удивлением думала: «А еще говорят, облако – вроде тумана. Оказывается, ничего подобного!»

Как бы в подтверждение облако под ногами внезапно позеленело и вдруг на глазах превратилось в роскошный луг с красивыми оливковыми деревьями по сторонам. Но трава под ступнями оставалась такой же мягкой и приятной. Босые ноги по-прежнему проваливались по щиколотки и не ощущали никакой тверди.

Через некоторое время Надя заметила, что она в голубой тоге из очень приятной ткани, отдаленно напоминающей мокрый шелк, а в руке у нее золотое яблоко. Красавица вошла в оливковую рощу и вдруг в мраморной беседке увидела статную, черноволосую женщину в пурпуровой тоге. Она была столь грациозна и неподвижна, что Надежда поначалу приняла ее за статую. Но женщина с греческой шишкой из волос внезапно повернула голову и улыбнулась. Надежде сразу стало не по себе. Она не знала, кто эта женщина, но почувствовала, что кого-кого, а ее бы она хотела видеть меньше всего.

— Ты, наверное, и ночью не расстаешься со своей игрушкой, – ехидно произнесла женщина, кивнув на золотое яблоко.

— А ты все еще трясешься от зависти, – в тон ей ответила Надежда, удивляясь тому, что знает, как ей нужно отвечать. – Не следует быть такой злопамятной, Афина. Это низменно. Ты уже испепелила Трою.

— Не тебе упрекать меня в низменности. Я не подкупала Париса. А успокоюсь лишь тогда, когда восстановлю справедливость.

— Ты называешь низменную месть справедливостью? – скривилась Надя. – Неужели невинная кровь троянцев еще не насытила твое жадное сердце?

В ответ красавица в пурпуровой тоге ответила такое, что Надежда пришла в ужас. Дословно она не помнит, но типа того, что Троя – всего лишь предтеча мести. Настоящая месть впереди.