Академия идеального преступления - Марина Серова Страница 82

— Владимир Леонидович Чернохвостиков? – спросил он.

— Да, это я, – ответил мужчина.

Парень вопросительно посмотрел на меня.

— Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, я частный детектив, занимаюсь расследованием убийства сына Владимира Леонидовича, – сказала я.

— Да, я нанял Татьяну Александровну, – подтвердил Владимир Чернохвостиков. – И в связи с этими обстоятельствами Андрей Даниилович разрешил Татьяне Александровне присутствовать на оглашении завещания моего сына.

— Вот моя лицензия частного детектива и договор на оказание услуг по расследованию, – я вынула из сумки документы и протянула их помощнику.

Молодой человек просмотрел лицензию и договор и вернул их мне.

— Сейчас я доложу о вас Андрею Данииловичу, – сказал помощник и скрылся в кабинете.

Через несколько минут он вышел в приемную:

— Вы можете пройти.

В кабинете я увидела худощавого мужчину, чей возраст приближался к шестидесяти годам. Он сидел в кресле за длинным столом, а перед ним лежал пакет, в котором, я так поняла, и было завещание.

Увидев нас, Крапивников кивнул, поздоровался и пригласил сесть за стол. Потом, объявив, что по причине насильственной смерти завещателя он оглашает завещание в присутствии родственника покойного, вскрыл запечатанный пакет и начал зачитывать содержащийся в нем документ.

Крапивников читал текст завещания хорошо поставленным голосом, без тени эмоций:

— Прошу определить шестьдесят пять процентов моего имущества в пользу Екатерины Константиновны Чернохвостиковой, которая является моей дочерью, и ее матери – Ольге Петровне Лысовой.

Я посмотрела на Владимира Леонидовича: мужчина буквально потерял дар речи, настолько он был поражен тем, что услышал. Да и было от чего прийти в изумление.

— Простите, Андрей Даниилович! – воскликнул Чернохвостиков. – Я еще не пришел в себя после известия о смерти сына, поэтому не вполне понял то, что вы сейчас прочитали. Вы сказали, что мой сын почти все свое состояние отдает…

Владимир Леонидович запнулся, видимо, не запомнив имена и фамилии этих двух особ, одна их которых приходилась дочерью его сыну, а вторая – ее матерью. Однако мне уже была известна эта Ольга Лысова по рассказу Ростислава Пантелеймонова, которой было все равно, с кем завязать интрижку: с Константином или с Ростиславом.

И мне тоже, как и Владимиру Леонидовичу, было мало что понятно. Ведь, по словам Владимира Леонидовича, Константин не обременял себя продолжительными отношениями с женским полом. А тут – на тебе, дочь! Да еще и с завещанным ей и ее матери имуществом в таких размерах. Шестьдесят пять процентов! А чего не семьдесят?

Крапивников на секунду отвел глаза от документа, который держал в руках, и сказал:

— Владимир Леонидович, позвольте мне полностью огласить завещание вашего сына, а потом я отвечу на ваши вопросы, если смогу.

Чернохвостиков только молча кивнул, не в силах говорить.

Нотариус между тем продолжил чтение. Дальше в завещании никаких строк и фраз, способных потрясти родственников в лице находящегося в нотариальной конторе Владимира Леонидовича, не оказалось. Остальная часть состояния Константина Чернохвостикова отходила к его родителям.

Наконец Крапивников завершил чтение документа. Владимир Леонидович вновь обратился к нотариусу:

— Андрей Даниилович, я по-прежнему ничего не понимаю. Объясните, пожалуйста, что происходит?