Продавец крови - Александр Долгирев Страница 82

— Добрый вечер, товарищ Белкин. Вы ко мне?

Глаза Белкина широко открылись – почему-то она этого не ожидала и даже невольно отпрянула назад. Он же широко улыбнулся:

— Да, я к вам. У вас были дела на этот вечер?

Александра ответила на его улыбку. Кажется, следователю просто потребовалось больше времени на то, чтобы пробудилось желание. Теперь нужно было играть раскованно и непринужденно.

— Я очень устала сегодня и собиралась пойти домой.

— А можно вас куда-нибудь пригласить?

— Ну, попробуйте.

— Вы, верно, голодны? Как насчет ресторана?

Александра опустила голову и быстро оценила свой вид. Пожалуй, можно говорить, что Белкин подстерег ее. Из-за этого она не успела подготовиться, не успела оформить ни себя, ни сцену для себя. Саша подняла на него взгляд, исполненный искренней усталости.

— Там будут люди, а я этого не хочу. Вот что, вы… можно на «ты»?

— Конечно.

— Ты ведь не ужинать со мной хочешь. Цветов при тебе тоже нет. Да и не нужны они мне. У меня есть знакомая, которой сейчас нет в Москве. Она попросила последить за ее комнатными растениями. У нее есть грузинское вино, а еда… что-нибудь придумаем по дороге.

Следователь посмотрел на нее с прищуром. Куда-то вдруг делись его растерянность и неловкость.

— А если я именно ужинать с тобой и хочу? Если ты мне всерьез понравилась?

Саша протянула руку и коснулась его щеки. Кожа Белкина была холодной (или это ее пальцы были горячими).

— Сколько ты здесь уже стоишь?

— Где-то с полчаса.

— Понятно.

Александра убрала руку, немного отступила и показала, что готова идти.

Когда завод остался позади, превратившись в механическую фантазию, Саша толкнула Дмитрия к ближней стене и приблизила свое лицо к его лицу – для этого пришлось встать на цыпочки.

— Ненавижу этот холод. А ты?

— А я в нем живу и не помню ничего другого.

— Тогда ты поймешь меня.

— Почему ты позволяешь делать это с собой?

— О чем ты?

— Об этой неземной машине, которая выкачивает твою кровь.

Александра сделала несколько шагов назад, расстегнула верхние пуговицы пальто, поймала взгляд Белкина – кажется, он готов был увидеть прямо под верхней одеждой обнаженную грудь. Слова следователя напугали ее, вызвали неприятное чувство. Словно Белкин знал что-то такое о ней, чего знать никак не мог. Чтобы отогнать это чувство, Саша рассмеялась – громко, даже развязно. Но этот смех оборвался, когда их взгляды вновь встретились – кажется, следователь был настроен серьезно. Неужели он не соврал, когда сказал, что она ему понравилась? Тогда пускай он видит, какая она. Пускай смотрит во все глаза.

— Я бы хотела сказать, что все это бутафория, что в меня в действительности никто не пускает стрелы, не втыкает иглы, не запирает меня в стальной кокон. Что мои крики не преисполнены на самом деле страданием и агонией, но это не так. Я умираю там каждый раз. И каждый раз чувствую это остро и без надежды на облегчение.

— Так зачем?..

— Наверное, затем, что я не могу иначе. Мне это нужно. Тот, кто сделал это со мной, изменил меня.

Белкин оторвался от стены и крепко взял ее за плечи.

— Расскажешь мне о нем?

— А, так вот зачем ты здесь? Дело вообще не во мне, – улыбнулась она.

— Нет, дело в тебе. Я думаю о тебе. Но я ведь следователь – я всегда на работе. Кроме того… я ревную.