Негодяй - Бернард Корнуэлл Страница 83

— Когда это было? – спросил Джиллспай.

— Во время моего последнего посещения лагеря.

— В 1986 году?

— Да.

— И вы тогда просто сопровождали кого-то?

— Да.

— А он начал драку? Почему?

Я пожал плечами:

— Бог его знает.

— Как вы убили его?

— Лопатой, – сказал я, – я ударил лопатой, как топором. – Это была правда, но это была не вся правда. Подробности этой истории частенько виделись мне в ночных кошмарах. Но я не намеревался делиться этим ни с Джиллспаем с его блокнотом, ни с Кэрол Эдамсон с ее энциклопедическими познаниями о палестинцах и ливийцах.

Джиллспай открыл первые страницы своей записной книжки, где у него были обозначены все вехи моей истории, ее хронология.

— Восемьдесят шестой год, – произнес он. – Именно тогда ИРА перестала вам доверять?

— Да.

— Это было связано с тем, что произошло в «Хасбайа»?

Я опять замялся. За окном белел снег, отражая свет миллионами лучей.

— Да, – признался я наконец, понимая: кое-что мне все равно придется рассказать. – Я привез в «Хасбайа» одну девушку-американку, и она обвинила меня в том, что я работаю на ЦРУ.

— Как звали девушку? – Джиллспай записывал в своей книжке.

— Ройзин Донован, – ответил я как мог спокойнее. – Мне кажется, она произносила свое имя Р-ой-з-ин.

— Вы сказали – американка? – Он посмотрел на меня нахмурившись.

— Такая же, как и я, ирландского происхождения. Но она жительница Балтимора.

— Так расскажите о ней.

Я притворился малосведущим.

— Честно говоря, я не много знаю о ней, кроме того, что она приехала в Северную Ирландию и очень активно работала в женском отделе ИРА. – Я чувствовал, что сердце у меня учащенно бьется, и был уверен, что Кэрол Эдамсон отметила мое замешательство. Я с какой-то особенной обостренностью воспринимал все, что происходило в комнате: потрескивание догорающих поленьев в камине, скрип моего кресла, шуршание карандаша Джиллспая по страницам его записной книжки, скептический взгляд темноволосой женщины.

— Почему она обвинила вас? – спросил Джиллспай. – Опишите подробнее все обстоятельства.

Я набрал воздуха в легкие.

— Мне поручили привезти ее в «Хасбайа». Мы прибыли в лагерь, и я привел ее в помещение коменданта лагеря Малука. Она вошла внутрь, поговорила с ним, и минут через десять он попросил меня остаться в лагере. Мне не хотелось, на следующей неделе у меня была работа по доставке судна. Но Малук был не тот человек, с кем можно было спорить, так что я сказал – хорошо. И в эту же ночь он арестовал меня.

— Потому что Ройзин Донован обвинила вас в предательстве?

— Да.

— Что она ему сказала?

— Она сказала, что ЦРУ пытается внедриться в европейские террористические группы, а чтобы сохранить своих агентов в тайне, оно не пользуется полевыми контроллерами, корреспонденцией или какими-то иными средствами связи. Она называла таких агентов «крадущимися шпионами», потому что их невозможно обнаружить. Они не посылали сообщения в Вашингтон, пока их миссия не завершалась полностью. – Я помолчал, глядя в окно. На опушке далекого темного леса стоял олень. Он понюхал воздух, опустил голову и вдруг ускакал в лес, махнув белым хвостиком. – Она сказала, что я один из таких неуловимых агентов, – закончил я с горечью.

— Вы хотите сказать, что она знала о проекте ван Страйкера? – спросил Джиллспай.