Тайный ликвидатор - Валерий Шарапов Страница 85

— Спасибо, Юрий Алексеевич, – с чувством поблагодарил Андрей. – Ей-богу, от души… Простите за уголовный лексикон.

— Не стань таким, – ухмыльнулся Броницкий. – А это всего лишь шаг, Некрасов. И учти, лично мне неприятности ни к чему. Спалишься – я тебя не знаю. Ты кто вообще такой?

— Я вас тоже впервые вижу, Юрий Алексеевич. Разрешите идти?

Глава одиннадцатая

С новыми версиями было напряженно. Ломали головы всем составом. Андрей предупредил: теперь у нас новый «смотрящий», и это гораздо хуже, чем изначально вкладывали в это слово. Поэтому действовать осторожно, каждый шаг продумывать и ставить в известность своего непосредственного начальника. «Что, не прошли еще те времена, когда тряслись от одного этого слова?» – презрительно усмехнулся Сиротин. Порой Некрасов поражался – почему он еще на работе, а не под следствием – с его-то неистребимым обыкновением резать правду-матку?

— А может, новое – это хорошо забытое старое? – задумчиво произнес Пантелей и с каким-то смутным выражением уставился на пустой стол Ветлужного. Савелий Петрович, если верить его словам, удалился в туалет.

— Ну уж нет, – возразила Светлана. – Старое еще не забыто. А тебе, Пантелей, лучше делом заняться, чем усиливать напряжение в обществе…

Ближе к вечеру Светлана удалилась: решила поговорить по душам с Поляковыми – не в казенной пугающей обстановке, а у них дома, в привычной расслабляющей атмосфере. «Может, чаем напоят, а если нет, то сама напрошусь, куплю «Гусиных лапок», чтобы не с пустыми руками». Андрей напутствовал: не забываем, что нас интересуют годы отсидки этого «врага народа» – нужно мягко подводить к этой теме, глядишь, что и всплывет.

В семь часов вечера никто не расходился. Люди утопали в ворохе старых дел и новых докладных записок – в том числе от стукачей. Ветлужный бурчал под нос, что он когда-то слышал истории про нормированный рабочий день, но, скорее всего, это байки для завлечения на работу трудящихся. Скляров убежал добывать информацию (во всяком случае, он так заявил). В кабинете, помимо Некрасова, остались Сиротин и Ветлужный. Оба увлеклись личными делами ныне мертвых людей и пока не ворчали. Зазвонил телефон. Андрей снял трубку.

— Андрей Николаевич? – каким-то неуверенным, вибрирующим на высокой ноте голосом осведомилась трубка. – Хорошо, что вы на месте… Это Фальцет…

— Фальцет? – удивился Некрасов. – Ну, приветствую тебя, друг ситный. Надо же, сам позвонил.

— Андрей Николаевич, тут, это самое… – Осведомитель явно пребывал не в своей тарелке, подбирал слова – чтобы без фени и без мата. – Вы подтверждаете свое обещание, что если я вам солью что-то важное, то вы меня отпустите?

— Отпущу, – уверенно заявил Некрасов. – На все четыре и даже грамоту выпишу – за долгую плодотворную работу на благо страны.

— Вот вы все шутите, Андрей Николаевич, а мне не до шуток, – пожаловался стукач. – В лютую хрень влез по вашей милости, но выяснил именно то, что вам надо…

— Говори. – Как-то сухо стало в горле.

— Ну уж хренушки, Андрей Николаевич, по телефону я вам такое не скажу, не дебил же конченый… Улицу Кабельную знаете? Я здесь недалеко, из автомата звоню… Будьте там через час – в восемь. Старый пивзавод фабриканта Чиликина знаете? Он в конце улицы, не работает уже лет тридцать…