Тайный ликвидатор - Валерий Шарапов Страница 86

— Чиликина? – задумался Андрей. – Вроде знаю…

— Дыру в заборе увидите – полезайте в нее, там у входа и буду ждать… Если через ворота – то замучаетесь обходить…

— Фальцет, ты не охренел? – насторожился капитан. – А почему не в керченских каменоломнях? Ближе никак?

— Никак, Андрей Николаевич… – Стукач явно чего-то трусил. – Я в этом районе сейчас тырюсь, где-нибудь посижу, вас дождусь… Влип я, Андрей Николаевич, валить мне надо… Все, не опаздывайте…

Андрей повесил трубку и уставился на нее. Неужели Фальцет нарыл что-то нужное? Он поднял голову. Коллеги отложили дела и смотрели на него с нарастающим любопытством.

— Фальцет? – задумчиво проговорил Ветлужный.

— Да. Просил подъехать через час. Говорит, нарыл что-то важное.

— Может, и впрямь что-то важное? – задумался Сиротин. – Тебе ведь про лежку Самсона Фальцет напел?

— Да, Фальцет… Работайте, товарищи, работайте. – Андрей сделал строгое лицо. – Что будет, то будет, пока ничего не известно. Что по моему заданию – выяснили, кто такой Стилет?

— Ага, у братвы пойдем поспрашиваем, – проворчал Сиротин. – Братва нас на это самое изделие и посадит… Нет, командир, кучу дел перерыл, нигде не упоминается персонаж с таким погонялом. Он может быть залетный или вообще новая фигура в уголовной среде…

— Я, кстати, перерыл другую кучу, – тихо проговорил Ветлужный. – В 1947 году в банде Жоры Кутаисского был такой кадр – выполнял особо деликатные поручения. Ловко орудовал холодным оружием, предпочитал хирургические инструменты, а также стилеты. Кличка у него была не Ланцет, не Пинцет, не Скальпель, что было бы логично, а именно Стилет. Кадр был вусмерть отмороженный и закончил плачевно – его из ППШ в сито покрошили. Наши коллеги постарались. Факт железный, куча народа видели его тело. Да и не тот характер был у тамошнего Стилета – взрывной, рисковый, весь на голых нервах жил…

— Слушай, Петрович, а может, тебе мемуары на пенсии начать писать? – предложил Сиротин. – Послушать тебя – ведь есть в тебе литературная жилка, вона как загнуть можешь. А уж опыт у тебя какой, столько всего перевидал… Можешь и про нас написать.

— Про вас, конечно же, напишу, – пробурчал пенсионер, погружаясь в бумаги. – Про вас – в первую очередь. Хоть мемуары, хоть оперу. Опер про всех сказал писать… – И злорадно захихикал.

Мысли не клеились. Что там приспичило Фальцету? Выяснил, кто стоит за убийствами? Опера неделями вкалывают – а этот взял и выяснил? Сомнительно. Отчего тогда такой взвинченный? Засада? Кто-то хочет подкараулить Некрасова в заброшенном местечке и порезать на матросские ленты? А смысл какой? Некрасов живет не скрываясь, прикончить его можно в любом удобном месте – например по дороге с работы…

Минут через двадцать Андрей вышел во двор горотдела, закурил, глянул на часы. Рано еще. Район, конечно, отдаленный, но город небольшой, минут за двадцать доедет. На лавочке у подвального оконца курили милиционеры, свободные от дежурства по городу. Люди в комбинезонах вытаскивали из грузовика запечатанные коробки, тащили к черному ходу. Напротив крыльца стояла черная «эмка» и «газик», приписанный к уголовному розыску. Дядя Степа в гимнастерке без отличительных знаков общался по душам с Анатолием – жилистым малым со смешливым, вытянутым лицом. Анатолий рассказывал что-то забавное, дядя Степа посмеивался.