Смерть в Рябиновой горке - Марина Крамер Страница 86

— А «смотрящий» что же? — удивилась Женя. — Или долю имел?

— Ну а как же. Без этого быстро бы сгорели. Отстегивали Чекану процент, он глаза закрывал и на жалобы «разутых» не реагировал: мол, никто силком не тянул, сам сел, теперь отдай, карточный долг — дело святое.

— Ясно… А Монгол?

— А что — Монгол? — пожал плечами капитан. — Скрытный, ни с кем не сближается, держится особняком. В марте, как раз перед тем, как Лось освободился, у него что-то случилось на воле, я это по глазам понял. Он потух как-то, словно фонарь внутри выключили.

— Скажите, а он мог переводы денежные кому-то отправлять?

— У нас такими делами Чекан занимается. Вот знаем — а за руку поймать не удалось. Он через волю это наладил, как бы в долг дает. Шепнули мне, кстати, что как раз в марте Монгол к Чекану с просьбой подходил, крупная сумма нужна была. Ну, Чекан вроде адрес дал, к кому обратиться, но человек мой адреса этого узнать, конечно, не смог.

— Ну, все сходится, — вздохнула Женя. — В марте в Рябиновой Горке умерла любимая женщина Мослакова, Лидия Ткачева. Вот он через Лосева деньги на похороны и передал. Потом Лосев осел в доме Мослакова, там его никто бы не искал, дом стоит заколоченным с момента ареста хозяина. И в этом доме его и убили.

— Интересно, — вмешался начальник колонии. — Кому-то дорожку перешел или в картишки обул по старой памяти?

— Не думаю. И мне как раз поэтому нужно переговорить с Мослаковым с глазу на глаз. Есть версия, что убийство Лосева связано как раз с Мослаковым и он может знать, кто это сделал, — сказала Женя. — А вам, товарищ капитан, большое спасибо за информацию по Лосеву. Можете подготовить официальную справку, пока я с Мослаковым разговариваю? Мне бы к делу приобщить.

— Конечно, сделаю. Могу и объяснения тоже письменные дать по факту установления личности, чтобы вам время не тратить, — предложил он, и Женя кивнула:

— Было бы хорошо.

— Тогда я пойду, товарищ подполковник? — капитан поднялся.

— Да, иди. И Монгола пусть в комнату для свиданий приведут.

— Сделаем, — кивнул начальник оперчасти и, козырнув, вышел из кабинета.

— Чайку не хотите пока, Евгения Борисовна? — предложил «Бармалей», но она отказалась:

— Если можно, пусть в комнату для свиданий принесут.

— Для разговора? Понимаю. Распоряжусь сейчас.

Подполковник сам проводил Женю в барак, где располагались комнаты для долгосрочных свиданий. Сейчас он пустовал, день был будний, а на свидания родственников допускали только с пятницы по вечер воскресенья.

Комната, в которой ее уже ждал Мослаков, располагалась сразу у входа в барак. Подполковник задержался у двери и сунул Жене в руку небольшой брелок с кнопкой:

— Это «тревожка», если что — нажимайте, контролеры прибегут.

— Не думаю, что пригодится.

— Вот пусть лучше будет, но не пригодится, чем наоборот, — свел брови к переносице «Бармалей». — Чай сейчас тоже принесут, разговаривайте спокойно. Закончите — там кнопка у двери.

— Хорошо, спасибо.

Она сунула брелок в карман кителя и толкнула дверь. Из-за стола поднялся высокий худой мужчина в темно-синей робе с белым прямоугольником, нашитым на левой стороне груди, — там стояли фамилия и номер отряда.

— Осужденный Мослаков Сергей Иванович, статья… — начал он низким хрипловатым голосом, но Женя махнула рукой: