Смерть в Рябиновой горке - Марина Крамер Страница 87

— Не нужно, я знаю. Присаживайтесь, Сергей Иванович.

Он вернулся на место, сложил на столе руки в замок, и Женя отметила, какие длинные, аристократические у него пальцы, с чуть припухшими суставами и тонкой бледной кожей. Она вспомнила слова Горицкого о том, что на первый взгляд разглядеть в Мослакове зэка с тремя ходками невозможно, и это оказалось правдой. Если снять с него робу и переодеть в обычный костюм, ни за что не поймешь, кто перед тобой.

— Сергей Иванович, меня зовут Евгения Борисовна Жучкова, я начальник следственного отдела Рябиновой Горки.

Мослаков крякнул от неожиданности:

— О как! А куда ж Моисеев девался?

— На пенсию вышел.

— А вы, стало быть, вместо него теперь?

— Стало быть, вместо него, — подтвердила Женя.

— Это что же, Горицкого подсидели?

— Почему же подсидела? Начальство решило, что я для этой должности подхожу больше, чем капитан Горицкий, вот и все.

— Ну, звание у вас точно выше, гражданка начальница, — улыбнулся Мослаков, и Женя поймала себя на том, что улыбка у него мягкая, даже какая-то робкая, что ли. Он не оскалился, а именно улыбнулся — открыто и от души.

«Очень, конечно, странный зэк, тут Горицкий прав».

— Сергей Иванович, я к вам по очень неприятному вопросу приехала. И таких вопросов у меня много, я должна их задать и надеюсь получить честные ответы, — сказала она, и Мослаков насторожился:

— О чем речь?

— Скажите, фамилия Лосев говорит вам о чем-то?

— Разумеется. Ваня Лосев, хороший парнишка, хоть и заплутавший по этой жизни. Вместе сидели, он в марте вышел. А что такое?

— Сергей Иванович, а вы просили Лосева об одолжении? Передавали через него крупную сумму денег Анне Сергеевне Мухиной?

Мослаков помрачнел:

— И это знаете?

— Знаю. Ничего в этом криминального не вижу. Так передавали?

— Ну, сами же знаете, что передавал.

— А с какой целью?

— Слушайте, Евгения Борисовна, а давайте не будем тут в жмурки играть, так всем проще будет, — вдруг наклонившись вперед, проговорил Мослаков, глядя Жене в лицо. — Вы знаете, что я деньги отсылал, знаете кому и сколько — так что наверняка знаете и с какой целью. Зачем дурака валять? Вы не за деньги поговорить приехали, вот и говорите.

Женя помолчала, рассматривая Мослакова в упор. Он не отводил взгляда. Так прошло около минуты, и в этот момент в дверь постучали — дежурный принес чай. Мослаков внимательно наблюдал за тем, как он расставляет стаканы, пластиковую вазочку с сахаром и чайные ложки, как идет к двери и снова ее запирает.

— С подходцем, да? — кивнув на стол, спросил Мослаков, и Женя покачала головой:

— И в мыслях не было. Просто не люблю говорить на сухую, а спиртного, как вы понимаете, сюда нельзя.

Мослаков шутку оценил, снова улыбнулся:

— А вы конкретная, гражданка начальница. Ну, чаек — это хорошо, явно не котловой, так что спасибо, — он придвинул стакан, обхватил его рукой. — Спрашивайте.

Женя не торопилась. Она тоже взяла свой стакан, положила пару ложек сахара, размешала неспешно.

— Сергей Иванович, правду говорят, что вы музыкант по образованию?

— Так, — кивнул он.

— А еще говорят, что имеется у вас саксофон фамильный, цены немалой.

Губы Мослакова опять сложились в усмешке:

— Болтливый нынче народ пошел. А вам-то это зачем?

— Не догадываетесь?

— Пока нет.

Женя отставила чай и полезла в сумку, достала фотографии и разложила перед Мослаковым на столе. Он долго смотрел на них, как будто не узнавал изображенного человека, а потом, подняв глаза на Женю, тихо спросил: