Жизнь на грани фола - Александр Рыжов Страница 86

Касаткин не напрашивался на этот разговор, и правильнее было бы смолчать, пусть Фомичев первым начинает. Но как было не съязвить?

— На трамвайчике приехал? А где же твой лимузин?

Фомичев потемнел, вытащил руки из карманов. Проговорил тихо:

— Радуешься? Ничего… Мы с тобой еще встретимся.

— Может быть. — Алексей не стал отрицать. — И что с того?

— В другой раз так просто не отделаешься. Обещаю!

Как торжественно он это произнес! Будто присягу давал. Касаткину стало смешно, он даже не нашелся с ходу, что ответить. За него это сделала Анка. Она вышла из-за его плеча, бесстрашно глянула в глаза Фомичева и выдала:

— Ха! Напугал кота сосиской. Иди фонтаны стриги и на форточке катайся!

Заржали все, кто стоял неподалеку. А Леша Касаткин — громче всех. Приятно слышать, когда так изящно посылают.

Фомичев, красный, как перезрелый томат, выпустил изо рта обильную слюну, она запузырилась у него на губах, и от этого он стал еще омерзительнее. Но Алексей уже не смотрел на него. Из отеля вышел Тренер и объявил, что пора ехать, до рейса два с половиной часа. Касаткин взял Анку за руку, и они вошли в автобус.

Заграничные приключения остались позади.

Глава 9

Красная линия

Вечером двадцать второго августа прилетели в Москву. Сошедшей с самолета армейской команде устроили официальную встречу, присутствовал чиновник из военного ведомства, он задвинул речь минут на двадцать и вручил игрокам благодарственные письма с подписью министра Устинова. Алексей принял награду из рук управленца с трепетом, долго изучал. Другие же свернули письма в трубочки, с небрежением засунули в баулы. У каждого из них этих писем и грамот было завались, хоть вместо обоев стенки обклеивай.

На выходе из аэропорта героев встретили поклонники. Толпа не толпа, но человек тридцать, прознавшие о прилете команды из Германии, поджидали на улице и сбежались, требуя автографы. Повышенным вниманием пользовались, разумеется, игроки первой пятерки и Третьяк, их облепили со всех сторон. Но и Касаткин не остался обделенным, к нему тоже подбежали три девушки, все, как на подбор, в косынках (колхозницы, что ли? приехали столицу посмотреть?), совали блокноты, просили:

— Распишитесь, пожалуйста! Мы гордиться будем!

Так и вживался Леша Касаткин в образ звезды спорта. Непривычно, курьезно, но… понравилось!

Потом пристал еще какой-то мужичонка с широкопленочным «Любителем», настоятельно требовал попозировать, говорил, что для газеты. Может, и привирал, чтобы заполучить снимок в домашнюю коллекцию, но какая разница? Звездам полагается быть снисходительными к просьбам простых смертных.

Во всей этой сутолоке Анку оттерли, она переминалась с ноги на ногу возле стоянки такси. Одарив болельщиков чем мог, Алексей поспешил к ней.

Его окликнули:

— Кос! Привет!

Он повернулся на голос и расцвел в улыбке:

— Шкут?! Ты откуда?

Обнялись. Касаткин не виделся со Шкутом с весны, тот, казалось, возмужал, раздался в плечах, еще и усы отпустил для солидности.

— Узнал, что ты с армейцами прилетаешь, решил тебя встретить… Я сейчас на просмотре в «Динамо». Если повезет, возьмут в основу.

— Молоток! — Алексей искренне за него порадовался. — Слушай, поехали в город, сядем в какой-нибудь забегаловке, поговорим…

— Поехали!

Касаткин шагнул к машине с шашечками, чтобы договориться с таксистом, но его снова окликнули, теперь уже официально: