Тетрадь князя Путятина - Елена Дорош Страница 87

— Какое впечатление произвела на вас выставка? – повернулась к Анне Ольга Александровна.

— Ваш Петербург очень теплый, – искренне ответила та.

— Правда? Вы почувствовали?

— Мне кажется, да. Я тоже вижу его именно таким: не холодным и отстраненно величественным, а уютным и по-своему добрым. Ваши фотографии помогли ощутить его родное тепло.

— Спасибо. Спасибо вам.

В глазах Ольги Александровны появились слезы, и Анна снова испытала легкое потрясение.

Они ближе друг другу, чем кажется. Великая княжна и обычная девчонка с Кирочной.

Как же так вышло, что они оказались на разных берегах?

— Дорогая, нам пора.

Кама ловко провел ее сквозь толпу и, усаживая в автомобиль, предупредил:

— Не расслабляйся. Нас ждет продолжение.

— Путятин?

— Да. На выставке он появиться, к великому сожалению, не смог.

— Снова арестовали? – усмехнулась Анна.

— Ну, зачем такие крайности! Всего лишь поломка автомобиля, но опоздание оказалось критическим.

— Где он сейчас?

— Где-то на шоссе. Точно не знаю, но мы едем в ту сторону. Возможно, встретимся по пути.

Анне казалось, что она уже перестала удивляться методам его работы, но Егер опять сумел удивить.

— Как ты это устроил?

— Да все как-то само устроилось, – лавируя между машинами на перекрестке, небрежно бросил он.

Само устроилось. Как просто он решает сложные проблемы.

Или так только кажется неискушенному дилетанту?

В двадцати с небольшим милях от города они увидели на обочине автомобиль и рядом с ним Путятина. Остановившись рядом, Кама вышел из машины. Путятин бросился к нему, как к родному. Анна выходить не стала, через стекло наблюдая за встречей.

Все случилось именно так, как планировал Егер.

Путятин получит доступ к покупателям, а она вернется домой.

Одна.

На обратном пути они почти не говорили, но думали об одном и том же. Анна поняла это, когда перед самым Парижем Кама съехал с дороги, свернул в небольшой лесок и, заглушив мотор, вдруг крепко обнял ее.

— Не хочу тебя отпускать.

Было так неожиданно слышать от него эти слова, что Анна только прижалась сильнее и ничего не ответила.

Кто же он?

Артур Христианович оторвался от созерцания косых струй, бегущих наперегонки по стеклу, и, вернувшись к столу, еще раз перечитал сообщение из Парижа. Казалось, можно считать операцию удачно завершенной. Их план сработал. Скиннер и Порядин ликвидированы. Путятин сделал свою работу: тетрадь благополучно отправилась к новым хозяевам, заодно стали очевидны намерения противника.

И все же на самый главный вопрос ответ не получен: чьи разработки использовал Путятин?

Ну не верит он в гения-одиночку! Не верит, и все тут!

Его интуиция уже не шепчет. На этот раз она просто вопит, что главный злодей прячется в тени и выходить на свет не собирается.

Но он должен показать себя, иначе все было зря. В следующий раз у них не будет возможности провернуть ловкий трюк с заменой данных в расчетах, и тогда враг получит настоящие чертежи.

Где же ты затаился, сволочь, и как тебя выманить?

Сотрудников завода, которые могли быть причастны к разработкам, перетрясли всех до последнего. До воды рыли. Ничего.

Артузов походил по кабинету, вышел в пустую приемную, выглянул в коридор.

С первого взгляда можно подумать, что в здании никого нет, но это не так. При Иосифе Виссарионовиче все привыкли работать не только днями, но и ночами. Ночами было удобнее. Не отвлекали дневная суета и постоянные посетители, текущие, как безбрежная река.