Тайна вещевого рынка - Марина Серова Страница 87

Он наклонился вперед, положил локти на стол, сложив ладони домиком.

— Дело пятнадцатилетней давности… Это археология. Раскопав ее, мы не решим проблему. Мы создадим новую. Колоссальную. Скандал, пятно на репутации всего комплекса.

— Вы предлагаете проигнорировать состав коррупционного преступления ради фасада, – сказала я без эмоций. – С точки зрения бизнес-целесообразности – логично. С точки зрения Уголовного кодекса и моего профессионального кодекса – нет.

— Кодекс… – он выдохнул это слово с легкой, едва уловимой усмешкой. – Мы живем в реалиях. В Тарасове. Здесь принципы имеют конкретный эквивалент. В цифрах убытков, прибыли, гонорара…

Он сделал многозначительную паузу, и его взгляд стал острым, буравящим.

— Или, например, в сумме в пятьсот тысяч рублей.

Первый выпад. Значит, Круглов уже успел сбегать к нему.

— Знакомая цифра, – заметила я. – Но предложение поступило не от вас. И сопровождалось угрозами, что снижает его привлекательность как делового.

— Угрозы – эмоции несостоявшихся людей, – отмахнулся он. – Я готов сделать ваше молчание касательно устаревших казусов максимально выгодным. Ваш гонорар – сто девяносто две тысячи. Утрою его. Немедленно. Наличными. И гарантирую рекомендации от всего нашего круга. Безупречную репутацию в нужных кругах.

Он плавно выдвинул верхний ящик стола, достал оттуда тонкую папку из плотного, кремового картона с тисненым логотипом. Положил ее рядом с моими делами.

Я посмотрела на эту папку, потом на его лицо. На маску человека, уверенного, что любую проблему можно упаковать в дизайнерскую обложку. Где-то в глубине поднялась знакомая, едкая волна. Ему казалось, что он покупает меня. На деле он пытался купить собственное спокойствие. Валютой, от которой пахло страхом Круглова и пятнадцатью годами чужой сломанной жизни.

Я медленно поднялась. Звук каблуков, ударивших о паркет, прозвучал резко. Сделала несколько шагов к окну, повернувшись спиной.

— Ваша ошибка в том, что вы считаете репутацию товаром. Это не так. Репутация – инструмент. И он работает ровно до тех пор, пока я могу смотреть на свое отражение, не сплевывая. Если я сегодня возьму эти деньги и сдам только Волкова, я стану соучастницей. Не по статье. По жизни. Те, кто замазывает трещину дорогой шпаклевкой, зная, что под ней – гниль. Знают также, что она рано или поздно обвалится.

Я повернулась к нему лицом. Он сидел, откинувшись в кресле, его лицо окончательно окаменело. Маска лопнула, и в щелях заиграло раздражение, смешанное с искренним недоумением.

— Вы хотите взорвать все из-за принципов? – спросил он, и в голосе впервые прозвучала сталь. – Из-за какого-то зэка?

— Я хочу завершить расследование. Не инцидент. Расследование. От первой фальшивой подписи до последнего мазка краски. И передать в правоохранительные органы не только того, кого довели до отчаяния, но и того, кто его до этого довел. Со всеми доказательствами. Моя задача – предоставить им полную картину. А не ту, что удобно вставить в красивый отчет.

Я вернулась к столу, взяла обе папки – и свои, и его, кремовую. Его папку я протянула ему обратно.

— Мой гонорар – сто девяносто две тысячи рублей. Как оговорено. За выполненную работу по расследованию акта вандализма и установлению всех связанных с ним обстоятельств. Всех. Остальное – не продается.