Подстава от бабули - Кристен Перрин Страница 88

В 1900 году Александр Грейвсдаун вызвал своего камердинера – Оуэна Фойла – в суд с обвинением в краже рубина из выставленного в библиотеке Грейвсдаун-холла ножа. Александр заявлял, что в целях сокрытия кражи Оуэн разделил рубин, инкрустировал его в кольцо и подарил своей жене Генриетте. Оуэн же оспаривал это обвинение, утверждал, что рубиновое кольцо принадлежало семейству Фойл задолго до того, как нож попал к Грейвсдаунам.

По краже Фойлом рубина Грейвсдаунов было возбуждено уголовное дело. Оно разрешилось, когда Оуэн согласился передать кольцо в руки Грейвсдаунов, чтобы его семья осталась трудоустроена и могла дальше проживать на территории поместья.

Представители последующих поколений семьи Фойл пытались отсудить кольцо обратно, но ни одна из попыток не увенчалась успехом.

— Это все очень интересно, Энни, но что нам это говорит? – спрашивает Дженни.

— Кое-что важное, – отвечаю я. – Если найденный на месте аварии необработанный рубин – один из тех, что пропали из рукоятки, значит, в ту ночь клинок был в машине.

— Господи! Получается…

— Именно это и получается! Если я права и на заднем сиденье машины был четвертый пассажир, который либо выжил и просто ушел с места аварии, либо выжил, открыл багажник, достал тело Оливии, а затем убежал…

— То именно у этого «которого» и был все это время нож! – заканчивает Дженни.

— Да, – подтверждаю я. – Тогда два этих дела – авария Грейвсдаунов и убийство Пеони и Саманты – точно связаны. Скоро мы всё поймем, осталось только найти последние кусочки пазла.

Мы с Дженни решили спустить незанятые матрасы в библиотеку и запереться в ней на ночь. Все остальные комнаты казались слишком открытыми – я все забывала попросить клининг вернуть ключи, значит, они могли попасть не в те руки. Да и потом, я так была поражена смертью Саманты, что забыла попросить Бет вернуть ее пару.

Бет. Подумать только – она тайно впустила кого-то в мой дом… Это же настоящее предательство. И затем стояла рядом, успокаивала дядю, вместе со мной смотрела, как полиция изучает тело Саманты. Тело, найденное на ее ферме.

— У нас как будто детская ночевка, – говорит Дженни, кутаясь в пледы. Мы положили матрасы поближе к камину. И правда очень уютно.

— Не знаю, какой ностальгии поддаться: как мы в тринадцать смотрели в твоей гостиной ужастики или как в универе засыпали на диванах незнакомцев, потому что не попали на последний поезд, – воспоминаю я.

— Думаю, тут сочетание и того и другого, – хмыкает Дженни. Она лежит на животе, сложив ладони под подбородком, и внимательно меня изучает. – Я хочу у тебя кое-что спросить.

Я зеваю и кладу кулак под висок.

— Давай, но предупреждаю, что сонная голова выкидывает всю адекватность. Получишь либо честный ответ, либо ненормальный – потому что я уже сплю и вижу дикие сны.

— Ладно. Так, в общем… Ты только не злись, но почему ты в последнее время рьяно избегаешь и свою семью, и тему писательства?

— Что? Нет же! Я просто увязла в других проблемах.

Дженни смотрит на меня с подозрением.

— Год назад ты бурлила энтузиазмом насчет черновиков, отправляла их, даже не отредактировав. А сейчас ты что-то царапаешь в блокнотиках. Когда ты в последний раз что-нибудь дописывала? И кстати – мы обе окончили один и тот же институт искусств. Я знаю, какая ты на пике творчества. Давно ты брала в руки камеру? Готова поспорить, что в Касл-Нолле даже никто не знает, что ты изучала фотографию. Ты вообще привезла сюда аппаратуру?