Тени южной ночи - Татьяна Устинова Страница 90

Она оглядела Маню, и все остальные оглядели тоже, как по команде.

— Вас правда похитили? Какой ужас, какое пятно на нашей репутации!

Маня попыталась засмеяться:

— Ольга, ваша репутация безупречна! Меня же не из номера выкрали, подкупив охрану!

— Ах, что вы говорите! Что она такое говорит! Если бы мы просто даже предполагали такую возможность, мы бы… мы бы… ни за что и никуда не отпустили вас одну! У нас с ночи работают… — тут она запнулась и посмотрела на майора испуганно, — спецслужбы, всех на ноги подняли, такой кошмар! А из нас никто вас вчера вечером не видел, нам и сказать-то нечего. Собачку вашу вот… товарищ майор покормил и на прогулочку сводил, она уж больно сильно… тревожилась.

— Выла? — уточнила Маня.

— Ну… и выла тоже. А мы опасались, собачка такая на вид страшненькая, никто не мог решиться подойти, а товарищ майор и покормил, и… на прогулочку… Собачка его как родного приняла. Марина, что вам подать? Я в номер шампанское поставила.

— Не-е-е-ет! — хрипло возопила Маня. — Не нужно шампанского, пожалуйста!

Раневский потянул ее за руку:

— Пойдем, Маня. Я сейчас со всем разберусь, и с шампанским тоже.

Собачка, которая «сильно беспокоилась» в Манино отсутствие, обрадовалась хозяйке, как дитя. Волька принялся неистово прыгать тяжеловесными скачками, неуклюже вертеться, поддавать кувшинным рылом ладонь и путаться в ногах.

Маня долго гладила его, и целовала рыло, и уверяла, что все в порядке. Пес не верил. От хозяйки странно и неприятно пахло — страхом, чужим домом, медикаментами и больницей.

Все же Мане удалось вырваться из его объятий — он не отпускал — и сходить в душ. Вещи, которые были на ней, она сняла, кучей свалила на пол и вытолкнула ногой прочь из ванной.

Когда она вышла, подслеповато щурясь и приглаживая короткие волосы, никакой кучи на полу не было, зато на диване сидел майор Раневский, а рядом с ним стоял какой-то короб.

Когда Маня тоже плюхнулась на диван, он открыл короб, порылся и протянул ей эскимо на палочке.

Маня замычала от восторга. Ей ничего не хотелось, а в эту секунду она совершенно отчетливо поняла, что страстно хотелось именно мороженого!

Она сорвала бумажку и надкусила.

— Не торопись, — предупредил майор. — Там еще много.

Ледяная сливочная мягкость скользнула в горло — ах, как прекрасно! — и все там залила, унимая боль. Маня проглотила кусок и заглянула в короб.

Внутри в холодном тумане на куске сухого льда рядами было выложено разнообразное мороженое.

Маня вытаращила глаза:

— Где ты это взял?!

— Конфисковал у мороженщика.

— Дим, что ты говоришь?..

— Маня, я говорю, что люблю тебя.

Она замерла, и они немного посидели молча.

— Дима, — повторила наконец Маня своим новым голосом, — что ты говоришь?..

— Маня, я говорю, что люблю тебя. Давно. Всегда. Срочно выходи за меня замуж. Под аркой из роз.

— Жених, поцелуйте невесту? — с изумлением спросила Маня. — В знак любви и верности?..

Он закрыл глаза и немного побился затылком о стену.

…Ну, так не может быть.

Нет, не может.

Она знает совсем все, что он думает и чувствует? Вот именно так, дословно?.. Она думает его словами? Или он думает ее?

— Ты ешь, — сказал он, открыв глаза. — Смотри, у тебя с пальцев капает.

Она спохватилась и облизала пальцы. Он проводил глазами это движение и покраснел — некрасиво, пятнами, до пота.