Двенадцать граней страха - Марина Серова Страница 90

Интересная формулировка. Особенно после вчерашнего.

Чайник негромко засвистел. Я насыпала чуть-чуть сухих чаинок в заварник — они пахли чем-то древесным, с нотками то ли сандала, то ли женьшеня. Вода, коснувшись листьев, окрасилась в золотисто-янтарный цвет. Я выждала три минуты и разлила чай по чашкам — себе и второму человеку, который должен был появиться с минуты на минуту.

Когда раздался звонок в дверь, я уже делала первый глоток. Терпкость растеклась по языку, оставляя странное послевкусие — горьковатое, но приятное. Как вчерашнее торжество справедливости.

— Входи, Киря, открыто! — крикнула я, не вставая.

Кирьянов появился на пороге кухни через несколько секунд. Выглядел он помято, под глазами синяки — видимо, после вчерашнего штурма проспал не больше трех часов.

— Бодрящий запах. — Он шумно потянул носом воздух. — Что за зелье на этот раз?

— Понятия не имею. Антиквар прислал. Судя по всему, редчайший сорт юньнаньского пуэра с типсами какой-нибудь там царской династии.

— Тебе и ему больше нечем заняться? — Киря плюхнулся на стул и обхватил ладонями чашку, словно стремясь не столько выпить чай, сколько согреться.

— Вежливость в китайской культуре — это серьезно. — Я намеренно перешла на тон профессора Никишина. — Для них подарить чай — все равно что предложить делиться воздухом. Давай, пей, рассказывай, как там наши фигуранты поживают после ночки в обезьяннике.

Кирьянов отхлебнул, поморщился и потянулся к сахарнице:

— В общем, так. Дорохов пытается выкрутиться всеми правдами и неправдами. Уже трех адвокатов вызвал, требует встречи с какими-то шишками из Москвы, угрожает связями в министерстве. — Он размешал три ложки сахара, разрушив весь вкусовой букет уникального чая. — Но без толку. Видеозапись признания — железобетонный аргумент. Я лично следил, чтобы ее скопировали в трех экземплярах и отправили в разные места.

— Предусмотрительно.

— У таких, как Дорохов, длинные руки. Но даже если какая-то копия таинственно исчезнет, останутся другие. — Он снова глотнул чай. — Плюс обыск в его кабинете дал неожиданные результаты. Нашли потайной сейф за картиной — как в плохом детективе. А там оригиналы документов по делу Чена Ли десятилетней давности, включая расписки от Ветрова. И, что еще интереснее, папка с материалами на Лаптева.

Я поставила чашку.

— Какими материалами?

— Компромат. Фотографии с какими-то девушками явно не его возраста, банковские выписки, доказывающие взятки. Лаптев выступал приглашенным экспертом на суде над Чжоу Ляном и Ли Ченом, он был подкуплен Дороховым. А в последнее время, видимо, начал нервничать и шантажировать бывшего заказчика. И еще — держись крепче — криминалисты нашли в доме Дорохова редкий яд. Биортутный сульфид.

Я вспомнила данные из морга.

— Тот самый, которым отравили Лаптева.

— В точку. Плюс отчет нашей экспертизы по частичкам кожи под ногтями убитого реставратора. ДНК Дорохова. Он сам туда приходил, чтобы убить его. Боялся, что Лаптев заговорит, когда всплывет вся правда о деле Чена Ли.

Я помолчала, разглядывая танец чаинок в чашке. Они медленно кружились, подчиняясь невидимым течениям.

— Знаешь, что самое ироничное? Чен хотел только одного — чтобы правда всплыла. Он никого не собирался убивать. Это Дорохов убивал, чтобы скрыть свои преступления. — Я покачала головой. — А я-то думала, что гоняюсь за изощренным мстителем…