Секретные люди - Николай Свечин Страница 91

— Юденич задумал взять Эрзерум зимой, когда турки никак этого не ожидают, – продолжил барон. – Задача, скажу тебе по секрету, почти невыполнимая.

— Но ведь прежде русская армия брала Эрзерум, – напомнил сыщик.

— Брала, и даже дважды. Но не штурмом: Паскевичу в тысяча восемьсот двадцать девятом году город сдался без боя, а наскок отряда Геймана в семьдесят восьмом турки отбили. Мы вошли в крепость по итогам перемирия, и ненадолго. После Берлинского конгресса Эрзерум пришлось возвращать. С тех пор крепость стала намного сильнее. Германцы здорово усилили фортификации и нашпиговали их новыми орудиями и пулеметами. В тысяча восемьсот семьдесят восьмом году пулеметов не было, и то не осилили…

— Юденич ведь хороший генерал?

— Вполне на своем месте. Людей, правда, не жалеет…

— А кто их сейчас жалеет? – жестко спросил Алексей Николаевич.

— Эх, Лёха… – горестно вздохнул генерал-майор. – У тебя свой фронт, и нелегкий. Но ты все же не посылал людей тысячами на смерть. Знаешь, как это тяжело? А надо. И вот отдаешь приказ, а сам думаешь: сколько же вас обратно вернется? Если бы еще самому с ними под пули идти, легче было бы. Не так совестно. Но генералы сейчас в атаку не ходят.

Потом вдруг замахал единственной рукой:

— Извини, говорю банальности!

Друзья махнули по рюмке, и Таубе заговорил о втором сыне Лыкова, о Павлуке:

— Он тоже герой, с какой стороны ни погляди.

Десять дней гулял по Австрии и Германии, как по Тюфелевой роще. Передал важнейшие указания Буффаленку…

— Кому? – поперхнулся водкой сыщик.

— Ему самому, что слышал. Брюшкин получил от Федора ценные сведения и вернулся с ними домой. Сам понимаешь, чего это стоило. Война идет, все границы перекрыты, а ему трын-трава. Повесили, как помнишь, Владимира с мечами. Гордись, папаша: у одного сына георгиевское оружие, у второго – боевой Владимир.

— Сколько уже лет Федор там? – заговорил статский советник о Буффаленке. – В каком году мы его выпустили с Сахалина? В восемьдесят девятом?

— Да. На родине он не был двадцать шесть лет. И неизвестно, побывает ли когда-нибудь. Такой крест взвалил на себя и несет, не гнется…

Сыщик с разведчиком навалились на еду, чтобы скрыть друг от друга свои эмоции. Закончив с горячим, Виктор Рейнгольдович опять заговорил о деле:

— Придется тебе заниматься шпионской артелью Мирзабулы. Больше некому. Ерандаков не помощник, сам видел, что у него в голове творится. Загадочного князя надо найти! И он не один там умный. Видишь, как хорошо они прячутся. Мы сумели обнаружить лишь блатных, а белая кость резидентуры от нас все еще ускользает. И слежка ничего не дает!

— А охранники каковы? У них опыт, кадры, полномочия. Глобачева я еще не раскусил, а Мартынов умный.

— Скажи спасибо своему Джунковскому! – в сердцах чуть не крикнул барон. – Он перед войной запретил осведомление в армии. Вот дубина… И сейчас агентура охранных отделений не вхожа туда. А шпионы суют нос именно в военные секреты. Нет, полковники будут полезны лишь в самом конце, когда понадобится оформлять дознание. А вести его реально придется тебе с Девятым делопроизводством. Дезинформацию от Юденича мы еще кое-как протолкнем. А вот по главному нашему удару на западных фронтах пока ни коня, ни воза. Нет ли у тебя хорошего кандидата на роль продажного штабиста? Надо, чтобы был в больших чинах. Не ниже капитана!