Тени южной ночи - Татьяна Устинова Страница 92

Маня по эту сторону зеркала посмотрела на Маню по другую сторону.

Увиденное ей не понравилось.

Маня выключила фен и сунула его в гнездо.

Решено.

Она выйдет, мило улыбнется и спросит его, как он ее нашел. Она ведь где-то потерялась!.. И тот тип, о котором она совершенно позабыла, Вадим, зачем-то приволок ее в свой дом, а потом болтал про какую-то «ночь любви», которой не было, при этом бил и душил!

Как хорошо, что Маня о нем вспомнила!.. С него и нужно начать делать вид, что ничего не произошло.

Она распахнула дверь, увидела Раневского, который стоял посреди комнаты, сунув руки в карманы джинсов, и… кинулась ему на шею.

Он немного пошатнулся, но устоял, обхватил ее и прижал к себе.

Личность воссоединилась.

Раздвоение закончилось.

Маня обнимала его, гладила, трогала уши, шею и щетину на щеках, время от времени отстранялась, чтобы посмотреть в лицо, и опять обнимала, и нюхала ключицу, и терлась о скулу.

Она ничего о нем не знала, за руку держала всего пару раз и сейчас стремилась все возместить, восполнить все пробелы, заполнить все пустоты.

Раневский прижимал ее к себе, в голове у него шумело и содрогалось в груди, и он все никак не верил, что это она, Маня, и она обнимает его — сама! — и трогает, и гладит, и все это почти невозможно терпеть, и очень страшно, что это ошибка и скоро все закончится.

Он взял ее за голову и посмотрел в глаза.

— Это ошибка? — спросил он. — Скоро все закончится?..

— Дима, — сказала она. — Не болтай, пожалуйста.

Они так и стояли посреди комнаты, прижавшись друг к другу, обнимаясь изо всех сил и не решаясь поцеловаться.

— Маня, — шептал он ей в короткие, дивно пахнущие завитки волос, — нам нельзя. Мы не можем. Ты только что из плена. У тебя… горло. Я не могу. Я не должен. Так не бывает.

— Что ты сказал?

— Я сказал, что люблю тебя.

— А еще?

— Давно. Всегда.

— А еще?

— Выходи за меня.

— Так не бывает.

— Маня, я люблю тебя с тех пор, как в первый раз допрашивал. Я говорить стал как ты. Я прочел все твои книги. Я ни одной программы с тобой не пропустил.

— Так не бывает.

— Я разговариваю с телевизором, когда ты там, внутри. Я всегда вижу, в каком ты настроении. Я прихожу в бешенство, когда у тебя спрашивают: «Как вы начали писать и где вы берете сюжеты?»

— Так не бывает.

— Я увидел тебя здесь и решил, что на этом точка. Я больше не могу ждать годами и придумывать разные предлоги, чтобы тебе позвонить.

— Ты годами придумываешь предлоги?

Он кивнул ей в макушку.

— Ну, ты тупой.

Он опять кивнул.

— А когда ты вдруг звонишь, я голосом идиота задаю тебе идиотские вопросы.

— Ну, точно тупой, — восхитилась Маня.

Она провела ладонями по его предплечьям вверх-вниз, забралась пальцами под рукава футболки и там тоже потрогала, потом переехала к груди и шее.

Раневский стоял как болван, боясь пошевелиться.

— Я и не думала ничего такого, — призналась она, на миг оторвавшись от своих исследований, и посмотрела ему в лицо.

— Еще бы.

— Нет, я иногда думала, почему ты все время на меня орал и злился, но решила, что сильно тебя раздражаю.

— Еще бы!

— А почему ты просто не мог мне позвонить, а выдумывал предлоги? Почему ты не позвонил и не сказал: пойдем в парк кататься на велосипедах?

— Потому что я тебя люблю. Ничего у меня не получится… просто.