Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье Страница 92

Когда к ступеням подошел Ди Кристина, он окинул их двоих внимательным взглядом.

— Рад видеть вас обоих, – улыбнулся он и наклонился, чтобы оставить на щеке у Кьяры поцелуй. – Кейл, прими мои поздравления.

— Благодарю, – тот поклонился в ответ, все еще храня свой статус на шаг позади любого дона. – Для нас честь принимать вас сегодня.

— Я думала, мы также будем иметь честь принимать всю семью.

Она рассчитывала на разговор с Франческой. Точнее, на то, что она сможет сказать, почему Лучиано собирался встретиться с ней прямо перед смертью. Кьяра находила это не то чтобы подозрительным, скорее… стоящим внимания.

Ди Кристина улыбнулся и провел ладонью по ее плечу.

— Возникли некоторые обстоятельства, но полным составом мы будем вечером.

Он еще раз им кивнул и прошел внутрь, а Кьяра почувствовала, как Кейл едва заметно напрягся рядом.

— Он не хочет представлять ее тебе или действительно что-то случилось дома…

— Забудь, – она мотнула головой. – Я слышала, девочка приболела.

— Кажется, все, – негромко заметил Кейл, бросив короткий взгляд в глубь базилики через приоткрытые двери.

Внутри собор гудел. Сотни людей в шелках и кашемире, блеск фамильных драгоценностей в полумраке нефа и бесконечный лес свечей, пламя которых дрожало от каждого движения.

— Иди, – Кьяра едва заметно коснулась его руки. – Тебе пора занять место у алтаря.

Кейл еще секунду медлил, глядя на нее так, словно хотел сказать что-то, для чего в итальянском языке еще не придумали слова. Но протокол был неумолим. Мужчина коротко кивнул и вошел внутрь.

Кьяра проводила его взглядом, пока темный силуэт не растворился в тени колонн, и осталась стоять у входа. Как хозяйка дома она должна была встретить последнюю, самую важную гостью этого дня.

Тишина на площади внезапно стала абсолютной, когда к ступеням подкатил белоснежный «Роллс-Ройс».

Дверца открылась, и мир словно замер. Первой на свет вышла Амелия. Она выглядела очаровательно-строгой в своем платье подружки невесты, сосредоточенно подхватывая тяжелые, расшитые жемчугом складки шлейфа. А следом, опираясь на руку Антонио, из машины вышла и Сиена.

Кружево на ней вспыхнуло ослепительным серебром. Длинная, почти бесконечная фата струилась по ступеням, как пена разбивающейся о берег волны. Сиена была так ошеломляюще прекрасна, что у Кьяры на мгновение перехватило дыхание.

Антонио Скьяретта шел рядом с дочерью, и в его осанке читалось торжество: он отдавал своего ребенка в самую могущественную семью Тосканы. Когда они поравнялись с Кьярой, Антонио на миг притормозил, склонив голову в знак глубочайшего уважения.

Сиена подняла на Кьяру взгляд. Ее глаза за этой прозрачной дымкой вуали искали хоть какой-то поддержки. Кьяра едва заметно улыбнулась ей, хорошо зная, какой груз сейчас ложился на эти хрупкие плечи.

— Ты прекрасна, Сиена, – прошептала она так, чтобы слышала только невеста.

Оркестр в глубине собора взорвался первыми аккордами свадебного марша в исполнении струнного квартета и органа. Кьяра вошла сразу следом и скользнула в боковой проход, двигаясь вдоль стен, мимо замерших гостей, которые провожали взглядами белое облако невесты. Она заняла свое место в первом ряду, по правую сторону – там, где положено быть главе семьи.

Впереди, у самого алтаря, Кейл стоял на фоне золотого заалтарного образа. Когда Сиена ступила на ковровую дорожку центрального нефа, он развернулся и замер.