Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье Страница 93

Она видела, как он смотрит на ту, что шла к нему под руку с отцом, и в этом взгляде было все: и принятие неизбежного, и та самая доброта, о которой она его просила.

Отец Лоренцо возвышался у алтаря в белоснежной казуле, расшитой золотыми нитями. В воздухе стоял густой, почти осязаемый аромат ладана, смешанный с запахами свежего воска и сотен цветов, которыми был украшен пресвитерий.

Когда Кейл и Сиена замерли у ступеней, Антонио с тяжелым выдохом вложил ладонь дочери в руку жениха. Они опустились на колени на бархатные подушки, две фигуры под колоссальными сводами, где свет тысяч свечей дрожал на холодном мраморе и потемневшем золоте старинного алтарного образа.

— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, – голос священника ударился о купол, заставляя гостей подняться со своих мест. Ровный рокот сотен людей, встающих в унисон, отозвался эхом в самых дальних капеллах.

Началась литургия Слова. «Любовь долготерпит, милосердствует… не ищет своего…». Сиена мелко дрожала, и кружево ее шлейфа, распластавшееся по ступеням, виделось будто живым, трепещущим существом. Кейл, не меняя каменного выражения лица, чуть сильнее сжал ее ладонь, делясь своей уверенностью.

После проповеди Лоренцо сошел к ним. В неверном свете лампад его лицо казалось высеченным из камня, суровым и вневременным, как на древних фресках базилики.

— Кейл и Сиена, – произнес он, и его голос заполнил каждый уголок собора. – Вы пришли сюда, чтобы перед Богом и Его Церковью подтвердить свое желание стать единым целым.

Вопросы зазвучали как удары колокола.

— Свободно ли ваше решение? Обещаете ли хранить верность до последнего вздоха? Готовы ли вы с любовью принять детей и воспитать их в вере?

— Да, – Кейл ответил сухо и твердо.

— Да, – эхом отозвалась Сиена.

Священник кивнул и жестом велел им соединить правые руки. Поверх их ладоней он бережно опустил край столы – символа власти Церкви, принимающей и освящающей этот союз.

Кейл произнес обет без лишнего пафоса, как солдат, дающий присягу на верность знамени:

— Я, Кейл, беру тебя, Сиена, в жены и обещаю быть тебе верным в радости и в горе, в болезни и в здравии, и любить тебя и уважать тебя во все дни моей жизни.

И она не шелохнулась, когда заговорила:

— Я, Сиена, беру тебя, Кейл, в мужья и обещаю быть тебе верной в радости и в горе, в болезни и в здравии, и любить тебя и уважать тебя во все дни моей жизни.

Лоренцо на мгновение накрыл их руки своей ладонью, запечатлевая согласие перед небом и людьми. Затем ему подали золотое блюдо. Священник благословил кольца, окропив их святой водой, – мелкие брызги блеснули в свете канделябров, как крошечные алмазы. Кейл взял кольцо и, глядя Сиене прямо в глаза, надел его на ее палец.

— Прими это кольцо в знак моей любви и верности. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

В соборе стало так тихо, что шелест пламени в огромных бронзовых подсвечниках казался оглушительным.

Сиена повторила формулу, ее пальцы больше не дрожали. Она аккуратно надела золотой ободок на палец Кейла, окончательно замыкая круг.

— Что Бог сочетал, того человек да не разлучит, – торжественно провозгласил Лоренцо, осеняя их широким крестом.

Священник вернулся к алтарю для финальной молитвы. Над собором поплыл густой звук колокола, возвещающий городу о совершении таинства.