Ночь у вдовы-пересмешницы - Джон Диксон Карр Страница 92

И снова Г. М. не шелохнулся и не проронил ни слова. Кто-то из его друзей однажды заметил, что в такие минуты он похож на бортовое орудие линкора, которое медленно разворачивается в сторону цели. И чтобы произвести такое впечатление, Г. М. было достаточно неподвижно стоять и помалкивать.

— Этот похожий случай, – продолжил доктор Шмидт, расхаживая взад-вперед перед камином, – касается девочки по имени Мари де Морелл, из Сомюра во Франции. (Какой декаданс!) А книга герра Ирвинга, – его очки блеснули, – это точный отчет о произошедшем. В Германии, правда, книга не издавалась. Перед нами девочка из отличной семьи: миловидная, скромная, послушная, благочестивая. В общем, образцовая. И вот эта самая девочка писала анонимки, непристойные и оскорбительные, которые отчасти разрушили ее семью, довели до смерти одного молодого офицера и стали причиной краха другого. И только много лет спустя выяснилось, кто автор этих пасквилей. Нельзя допустить, чтобы это продолжалось так же долго и здесь! Я очень опасаюсь, что по складу ума Пам похожа на Мари де Морелл.

Книга выпала из рук у Стеллы, и по ее щекам покатились слезы.

— Сэр Генри, – взмолилась она, – неужели это правда? Бога ради, помогите нам!

Доктор Шмидт продолжал вышагивать, размахивая своими пухлыми руками.

— У юной Пам, – изрек он, – очередной приступ. Но мы можем ее излечить! Лекарствами? Нет! Я должен проникнуть в ее разум. Она не понимает, что творит? Ей четырнадцать лет – и она понимает достаточно, чтобы писать непристойным языком. А то, чего она не понимает, я намерен ей объяснить. Да, да, да!

Доктор Шмидт остановился. Развернувшись, он запрокинул голову и поднял вверх указующий перст, словно проповедник.

— Я использую психоанализ! – возвестил он.

Переваливаясь с боку на бок, сэр Генри Мерривейл вплотную приблизился к доктору.

— Если вы используете психоанализ, – проговорил он, не повышая голоса, – то получите по башке. Понятно вам?

Стелла Лэйси, заламывавшая руки на софе, резко подняла глаза. Наступила пауза, во время которой доктор Шмидт в изумлении смотрел на Г. М.:

— Я квалифицированный психоаналитик!

— Ага. Ну и что?

— Три года я учился в Вене и получил диплом. У меня есть лицензия практикующего врача от Британской медицинской ассоциации. Я не… – Доктор Шмидт осекся, и в его глазах застыло выражение ужаса. В полном ошеломлении он произнес: – Вы не верите в психоанализ?

— Это зависит от того, кто его практикует, сынок. – Г. М. обратился к Стелле: – Где ваша дочь, мадам?

— Запрещаю! – взвился доктор Шмидт. – Я не созывал консилиума!

Грузная фигура Г. М. развернулась в его сторону.

— Хотите, чтобы консилиум созвала полиция? – спросил Г. М.

Доктора Шмидта пробил пот.

— Я не понимаю!

— Поберегите голову, сынок, – тихо, но грозно сказал Г. М. – Просто поберегите голову… Так где, говорите, Пам, миссис Лэйси?

— На втором этаже, дверь сразу возле лестницы. Она там! Мы уложили Пам в постель, но оставили гореть свет. Сэр Генри! Вы действительно думаете…

— Не волнуйтесь, мадам, – перебил ее Г. М., – доверьтесь старику.

Поднявшись по покрытой ковровой дорожкой лестнице, он постучал. Из-за двери раздался испуганный голос Пам, которая спросила, кто там. Что ей ответил Г. М. – Стелла и доктор Шмидт не расслышали, до них донесся лишь звук открываемой двери. Потом дверь захлопнулась.