Смерть ранним утром - Геннадий Сорокин Страница 94

Тут на меня разом все навалились: с одной стороны, родители Максима стали намекать, что нам негде и не на что будет жить, а с другой — Юля открытым текстом сказала, что уж лучше с психически больной бабушкой жить, чем в нищете со студентом прозябать. Потом она меня познакомила с ним. Он в первый же день знакомства сказал: «Проси все, что хочешь! Все будет твоим!» Я ничего не ответила. Через несколько дней мы поехали на вещевой рынок. Он шел впереди, я — немного сзади, а за мной его «племянник» Дима с мешком. Я выбирала вещи, которые мне понравились, и мы с ним шли дальше, а Дима рассчитывался с продавцами и складывал вещи в мешок. Когда мешок наполнился, мы поехали к нему домой. Он сказал: «Все, что мы купили, — твое. Мне за эти тряпки ты ничего не должна, но у меня есть одно условие: ты должна примерить обновки при мне». Примерка закончилась в кровати. Я до последнего времени ни разу не пожалела, что связалась с ним.

— Что же случилось в последнее время? Ты изменила Клопову? Я видел твое выражение лица на фотографии на море. Я бы на месте Клопова крепко задумался, отчего у тебя такой испуганный взгляд, если у вас все шло так хорошо.

Снежана пристально посмотрела в глаза Абрамову и решилась признаться.

— Один раз было. Он меня с другим мужчиной не застал, но догадался, что я ему изменила. Больше я об этом ничего говорить не хочу. Это касается только меня и его.

— Хорошо! Оставим этот скользкий вопрос на потом. Если возникнет необходимость, мы к нему вернемся, если нет — пусть твое ветреное поведение останется на твоей совести. Скажи, у Клопова были враги? Он кого-нибудь боялся?

— Он опасался «людей из леса». Когда мы были в Прибалтике, он увидел знакомого и перешел на другую сторону улицы. Я спросила: «Кто этот человек?» Он ничего не ответил, и это было странно. Он раньше никого не боялся. — Снежинка задумалась на секунду и продолжила: — Как-то в Москве зимой мы решили срезать путь и пройти до гостиницы по дворам. В одном из них нам дорогу преградили человек шесть пьяных парней. Они хамским тоном потребовали у него закурить. Я поняла, что все! Просто так, целыми и невредимыми, мы до гостиницы не дойдем. Я уже мысленно попрощалась с новенькой шубкой, как он неожиданно засмеялся и заговорил с парнями на каком-то странном языке. По смыслу я понимала, о чем он говорит, но большая часть слов была мне незнакомой. Он спросил парней, кто они такие и чем занимаются. Парни не успели ответить, как он пообещал их всех на «пики» насадить и в первой же зоне «на четыре кости поставить», так как они отморозки и беспредельщики и не видят, на кого наехали. Парни тут же протрезвели и быстро скрылись в темноте. Я стала допытываться, на каком языке он с ними говорил. Он отшутился, сказал, что вырос в неблагополучном районе и еще в детстве нахватался много блатных слов, значения которых сам не понимает.

— Вернемся к «людям из леса». Кто они: бандиты или партизаны какие-то? Последние вооруженные формирования прибалтийских националистов ликвидировали в конце пятидесятых годов. Через двадцать лет вам в Прибалтике опасаться было некого.

— Я ничего больше не знаю! — занервничала девушка. — Он сказал, что не хочет встречаться с «людьми из леса». Я не стала его расспрашивать, так как он все равно бы мне правду не рассказал. Он был скрытным человеком.