Дело о золотой мушке - Эдмунд Криспин Страница 95

Хелен, обернувшись через плечо, усмехнулась.

— Хорошо, копуша ты эдакий! – прокричала она и сбавила скорость, чтобы он поравнялся с ней. – Честно говоря, моя совесть не дает мне покоя из-за этого путешествия. Только позавчера убили Изольду, а я здесь разъезжаю на велосипеде по Оксфорду в красных вельветовых брюках. Все проходившие мимо при виде меня были шокированы до глубины души.

— Это из-за брюк, – весьма справедливо заметил Найджел, – а не из-за твоего не подобающего сестре поведения. Интересно, Фен когда-нибудь смазывает этот драндулет? – прибавил он, видимо, в поисках хоть каких-то следов этой деятельности.

— Осторожно! – сказала Хелен. – Еще чуть-чуть, и ты свалишься в воду.

Найджел изменил направление, по мере сил не теряя чувства собственного достоинства.

— Не буду разговаривать, пока мы не приедем. Это слишком утомительно. Затем выпьем – и не по одной! – и устроим ленч где-нибудь в лугах поблизости. Когда тебе надо вернуться на твою костюмированную репетицию?

— Я должна быть в театре к половине шестого.

— У меня вечерня в шесть, так что мы как раз успеем.

Они поехали дальше, наслаждаясь ароматом чистого воздуха и наблюдая за рискованными маневрами двух студентов на парусной лодке.

В «Форели» они наткнулись на Шейлу Макгоу с разношерстной компанией.

— Хэлло, – сказала она, помахав им рукой. – Вы тоже воспользовались случаем смыться из Оксфорда? Со всеми этими полицейскими и прочим он становится непригодным для проживания.

— Не говори нам о полицейских, – попросил Найджел. – Мы, как солдаты иностранного легиона, уехали, ища забвения.

Они устроили ленч на берегу маленького, причудливо извивавшегося ручейка, сквозь воду которого просвечивало илистое дно. Съели сандвичи, помидоры и яблоки, и Хелен, приподнявшись на локте, заметила:

— Удивительно, какой твердой бывает земля.

— Не снимай плащ, глупышка, – предупредил Найджел. – Трава сырая после вчерашнего дождя. Есть еще помидор?

— Ты уже съел четыре.

— Я просил помидор, а не нотацию.

— Я выдаю тебе нотацию взамен помидора. Помидоров больше нет.

— Ох, – вздохнул Найджел, умолкая, и после паузы спросил: – Хелен, ты выйдешь за меня?

— Милый, я надеялась, что ты это скажешь. Нет, не целуй: у меня рот набит.

— И все же – ты согласна?

Хелен задумалась.

— А ты будешь хорошим мужем? – спросила она.

— Нет, – ответил Найджел, – ужасным. Я делаю тебе предложение только потому, что ты только что получила кучу денег.

Она мрачно кивнула.

— А ты будешь вмешиваться в мои профессиональные дела?

— Беспрестанно!

— А как скоро ты хочешь жениться?

Найджел неловко пошевелился.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты пристально разглядывала мое предложение, как будто это отрез бракованного сукна. Ты должна была бы восторженно упасть в мои объятия.

— Я не могу, – жалобно сказала Хелен, – мне мешает вся эта снедь, разложенная тут…

— Ну, ладно, тогда мы отодвинем снедь! – вскричал Найджел, демонстрируя неожиданный прилив энергии, и решительно раскидал еду куда попало. – Voici, ma chere[171].

И заключил ее в объятия.

— Когда мы сможем пожениться, Найджел? – спросила она через некоторое время. – Скоро?

— Так скоро, как ты захочешь, любимая.

— Но ведь должно быть оглашение в церкви, разрешение и все такое?

— На самом деле можно получить специальное разрешение, – сказал Найджел. – Если заплатишь двадцать пять фунтов за специальное разрешение архиепископа, то можешь сколько душе угодно решать про любого священника в стране, живота или смерти он достоин.