С тех пор никто не видел - Пол Финч Страница 96

— Интересный способ самооправдания…

— Во всем надо искать хорошее.

— В случае с Брайони Уильямс это сложно сделать. Помните ее?

— Я уже сказал, что не запоминаю имен.

— Брайони родилась в Колчестере, и ей было всего двадцать четыре, когда она встретила вас. Она занималась проституцией с шестнадцати лет. Сбежала из дома, когда умер ее отец, не хотела жить со своей жестокой матерью-наркоманкой. Сначала устроилась работать так называемой моделью, затем в массажные салоны и в конце концов, когда ее собственное пристрастие к наркотикам стало непреодолимыми, стала уличной проституткой. История довольно обычная, но в детстве Брайони называли многообещающей художницей. Она ездила с мольбертом на окрестные фермы и рисовала лошадей. На ее похоронах учительница младших классов сказала, что Брайони была умной и красивой девочкой, всегда входила в класс с улыбкой и отличалась замечательным талантом.

Линч зевнул.

— Извините, но я уже говорил, что ничего не знал об этих тварях. Какой смысл узнавать теперь?

— Так проще, да?

— Проще не тратить время на размышления о них. Вижу, вас это ужасает, мистер Харрингтон, но зачем мне притворяться? Отсюда я никогда не выйду, что бы ни сказал.

— Значит, вам наплевать на всех женщин, которых вы убили?

— Я бы не выразился столь резко, но…

— А как насчет Ойи Ойинолы?

На мгновение показалось, что убийца смутился.

— В смысле?

— Я вижу, ее имя вы запомнили.

— Оно… необычно.

— Вы вздрогнули, когда я его назвал.

— Просто не люблю, когда мне приписывают чужие дела.

— Вы по-прежнему не признаетесь?

— Я здесь навсегда, как уже сказал, к чему мне врать?

— Так на вас повесили чужое преступление?

— Опять же, я бы выразился иначе. Обстоятельства того дела во многом совпадали с моими.

— Да уж, разницу найти трудно.

— Вы слыхали о подражателях?

— Разумеется, – кивнул Норман, – но вы же в конце концов признали свою вину.

— Да, по совету защиты, которая считала, что признание вины по всем пунктам поможет смягчить приговор, поскольку избавит родных убитой, если таковые найдутся, от лишних мучений на судебном процессе. В итоге ничего не вышло, и теперь я несу печать Каина за преступление, которого не совершал.

— «Печать Каина»? – удивился Норман. – Вы особенно переживаете из-за этого дела, мистер Линч?

— А каково было бы вам сидеть за чужое преступление?

Норман был заинтригован. Холодно реагируя на любые упоминания Лолы Маккензи или Бриони Уильямс, убийца пришел в возбуждение, услышав имя Ойи Ойинолы. Он явно не хотел, чтобы на него повесили убийство этой несчастной женщины.

— Если не вы, то кто же тогда ее убил?

Линч взглянул с любопытством.

— Решили заняться нераскрытым делом?

Вопрос застал Нормана врасплох. Он почувствовал, как Джексон Кларк замер у стены, будто с нетерпением ожидал ответа.

— М-м… Думаю, ваши соображения по поводу личности настоящего убийцы были бы интересны моим читателям.

— Говорю же – подражатель. Какой-нибудь убогий неудачник, настолько трусливый, что боится заявить о себе.

Норман промолчал, хотя и подумал, что удушение до беспамятства и последующее вспарывание от горла до паха не слишком вяжется с образом убогого неудачника.

— Но если вам и вашим читателям нужны подробности, – продолжал Линч, – советую обратиться к детективу Йоргенсону.