Твоё идеальное чудовище - Филиппа Фелье Страница 82

Воздух застревает в лёгких.

— Ты... – я не могу подобрать слово. – Хочешь сказать, что ты…

— Я хочу сказать, что ты не дурак, Художник. Сам всё понял.

В кабинете повисает тишина. Слышно только тиканье настенных часов и скрип кожаного кресла под старой задницей Дока. Мудацкий Док.

— Ты мой отец.

Он просто пожимает плечами. Мол, вот так вышло, я не виноват.

В голове проносится вихрь. Все эти годы. Встречи. Разговоры. Его «случайное» появление в моей жизни после того, как я разобрался с приёмными родителями. Его помощь. Его «особое отношение».

Он не просто так взял меня под крыло. Не просто так терпел мои выходки. Не просто так спасал нас с Акимом миллион раз.

— Ты всё это время знал, – констатирую я.

— Знал.

— И молчал.

— А что я должен был сделать? – Док пожимает плечами. – Прийти к тебе и сказать: «Здравствуй, сынок, я твой папа, давай обниматься»? Ты бы послал меня нахуй. И правильно бы сделал.

— Ты мог хотя бы...

— Что? – он перебивает. – Присутствовать? Я присутствовал. Присматривал. Помогал, когда требовалось. Аким попал в семью Ректора до того, как я вернулся в страну. Что я мог сделать? А главное – нахера? Вот скажи мне, на кой хуй я вам нужен? Из меня хуёвый отец, и ты это знаешь.

— Ты следил за нами.

— Присматривал, – щурится Док. – Вы мои сыновья. Я не мог бросить вас совсем. Но и отцом становиться не собирался. Это не моя роль.

— А какая твоя роль, Док? – голос срывается на рык. – Сидеть в своём кабинете и смотреть, как твои дети режут друг друга?

Он усмехается. Встаёт из кресла, подходит к окну, закуривает новую сигарету.

— Вы сами выбрали свои дороги, Кай. Я лишь дал вам возможность выжить. Всё остальное – ваш выбор.

— Выбор? – я сжимаю кулаки. – Аким думает, что он сирота. Я думал, что у меня вообще никогда не было отца. А ты…

Рука тянется к ножу в кармане. Док это видит, но не делает ровным счётом нихуя, чтобы остановить. Только в его глазах вспыхивает огонёк любопытства.

Дарина здесь. Аким здесь. Я не могу рисковать ими. Сжимаю кулак до хруста в костяшках.

— Правильный выбор… сынок, – ухмыляется Док.

А я вижу в этой ухмылке точную копию ухмылки Кимчи.

— Завались, – рычу на него я.

— Я сделал самое главное для вас, Художник. Знаешь что?

Я приподнимаю бровь. Так же как это делает Док.

Блядь.

— Не вмешивался, – продолжает он.

В его глазах – ни капли вины. Только холодная циничная ясность.

— У тебя не было отца, Кай. А теперь – есть. Ещё и брат младший появился. Аким, кстати, пока не в курсе. Можешь сделать ему сюрприз, когда очухается.

— Ты мог сказать нам. В любой момент.

— И что бы это изменило? – он стряхивает пепел на пол. – Ты бы стал называть меня папой? Не смеши, Кай. Мы оба знаем, кто ты есть. И кто Аким. Я такой же. Мы друг другу не нужны.

— Не нужны?

Знал бы он, как мне нужен был отец, когда матери не стало. А Акиму? У него с матерью тоже какая-то хуйня случилась. И он хочет сказать, что не нужен был двум брошенным пацанам? Мудила.

— Абсолютно. У каждого из нас своя жизнь. Я – Док. Ты – Уборщик. Аким – приёмыш Ректора. Мы встретились, потому что так сложилось. Будем работать дальше. Или ты хочешь разорвать контракт?

Он смотрит на меня в упор. Ни страха, ни сомнения. Он знает, что я не трону его. Потому что он прав.

Без него клиника встанет. Тим, Дарина, Аким – все зависят от него. Я не могу его убить. Не могу даже ударить. Потому что если я это сделаю, она, возможно, не выживет.