Ведьмы. Ру 3 - Екатерина Насута Страница 102

— Охренеть… — выдал тот, что в кроссовках.

— Не стоит ругаться при дамах, — Профессор повернулся, и парень поспешно буркнул:

— Извините.

— Так-то лучше. Итак, мы с коллегой приняли решение откликнуться на ваш призыв о помощи…

— Мы… мы силы хотели! Демонической! — пискнула девица.

— Можно и обычной, — влез второй парень, который пухлый. — И даже вот я на так согласен. И без силы. Просто пообщаться. Мне ещё за цветами надо! Бабушке!

— Цветы для бабушки — это хорошо, но сперва мы с вами определим стратегию дальнейшего нашего бытия.

— А… может… мы ещё что-нибудь прочитаем? — девица поглядела с надеждой.

— Конечно, прочитаем! — Профессор обрадовался. — Несомненно прочитаем! И начнём, пожалуй, со школьной программы. Со списка рекомендованной литературы. Затем коснёмся великих произведений, которые в этот список не попали…

Физии подростков вытянулись.

— Думаю, особое внимание уделим мировой классике. И когда будете готовы, почитаем работы некоторых философов. Гуманистов.

— А…

— Поглядите на себя. Вы собрались принести в жертву живых существ. Вам, несомненно, жизненно необходимо проникнуться идеями гуманизма.

— А если я не согласен⁈ — парень в кроссовках прям выпрямился и плечи расправил, пытаясь показаться больше и значительней. — Если я не хочу…

— Не хочешь — заставим, — меланхолично отозвался Филин.

— И что вы мне сделаете⁈ А? да что вы их слушаете! Они ж козлы! Пусть говорящие, но…

— Оскорбительно, — Профессор подошёл ближе. Копыта его звонка цокали по бетону. — Между прочим, крайне невежливо указывать живому существу на его неантропоморфность.

— Чего?

— Видите, коллега! Я же говорю, что современное школьное образование пребывает в глубоком кризисе. И поэтому мой долг учёного и гуманиста состоит в помощи страждущим.

— А… — девица подняла руку. — А если мы уже не страждем? Ну… нас устраивает как бы…

— Страждете, — уверенно заявил Профессор. — Просто пока не осознали, что вас лишают светлого будущего.

— Хватит нести хрень! — парень в кроссовках подпрыгнул. — Да что они за демоны! Чего их бояться⁈ Что они могут? Забодать?

Профессор вздохнул и выдохнул. Клубок тьмы окутал паренька, заставив тоненько взвизгнуть. Он подскочил и упал на пол, сжимаясь в комок.

— Что… что вы сделали с ним! — девица бросилась к парню. — Потапов, ты живой?

— Живой, живой, — заверил её Профессор.

Тьма развеялась, и все получили возможность убедиться, что парень и вправду жив. Только вот балахон его обернулся прахом, и майка, и штаны, и трусы.

— М-мамочки… — девица отошла, покраснев. — Вы… вы… вы что наделали⁈ Это бесчеловечно!

— Видите! В вас уже просыпается тяга к гуманизму, — Профессор обрадовался. — А это лишь начало! Я чувствую в вас потенциал…

— П-простите! — толстяк поднял руку. А вот тот, который за главного, молча принялся стягивать балахон, который и передал своему приятелю. Тот, скукожившись, покрасневши всем своим тощим телом — а судя по виду, в зал парень, если и заглядывал, то по очень большим праздникам — попятился к стене. — П-просите, но зачем нам это надо?

У стены сидел ещё один, но очень тихо.

— Что именно?

— Всё! — девица тряхнула гривой. — Литература… мы силу хотим. Демоническую!

— Зачем? — Профессор наклонил голову. — Зачем вам сила?

— Ну… как… чтоб… чтоб учиться!