Попаданка. Комедия с бытовым огоньком - Елена Саринова Страница 105

Высокая, с крутыми фамильными формами Фаина Аристарховна тоже, я вам скажу, (как и ее болонка) являла собой не сдержанный в эмоциях образец. И из всех мужчин в мире (как выяснилось вскоре) уважала лишь своего батюшку. На мое счастье, пуще некоторых она не любила варвариного супруга: «Показушник и мот». Да кто ж станет в диспут вступать? Несогласных тут нет. На мое второе счастье, племянницу в последний раз тетушка видела, когда та еще носила длиннее платьев штаны. Точнее, детские разудалистые панталоны.

Танечка Берк, семнадцатилетняя субтильная барышня, сразу же ярко напомнила собой Машу из «Приключений Петрова и Васечкина». Чистой воды Старцева Маша, прекрасная, правильная и уверенная в себе… А еще она тёзка моей единственной подружки из того мира и отлично знает Варвару именно в этом. Вот вам «суперзатык».

В сложившейся ситуации меня выручил не менее самоуверенный и азартный Нифонтий:

— Ты, — сказал коварно Нифонтий. — Вали всё на нас… Нет, на меня. Про дом пока не колись. Мол, шибанул в погребе по голове, ритуально модифицировал без сознания и как побочка — ретроградная амнезия. Местами. То есть, здесь помню, а там — уже нет…

Я, конечно, в первый миг выкатила на духа глаза. А потом подумала, взвесила. Уточнила у него термин «ретроградная амнезия», и-и-и…

Таня Берк умная девочка. И она видно, тоже в голове своей по пунктам разложила, прикинула. Вот после этого и состоялся меж нами конфиденциальный, крайне важный по значению разговор:

— И вот что у нас сейчас происходит…

Его тематику я предвидела, поэтому заегозила. Слегка:

— Ну-у, представляю.

— Да? — Танюша, если б не воспитание, на диване подпрыгнула. — Значит… Слушай… Отец мой, пусть и начальник супругу твоему, но дру́гом его считает. Давно. И не одобряет, Варюша. Не одобряет. Не при мне, конечно, но я ненароком услышала. Он матушке говорил и довольно громко тогда. В общем, Аркадий Платонович залихватски живет. Госпожа актриса, пусть и не переехала к вам, но место ее дислокации знает половина Москвы. Актриса ведь не из последнего в столице театра. Никитский! Так вот, супруг твой госпожу Шёйнеблюм в снятыхим же апартаментах на Кузнечном каждый божий день навещает. И это очень тревожит неравнодушных его родных и друзей. Ида Павловна месяц назад, кстати, в Германию к мужним родственникам укатила. Говорят, перед этим был семейный скандал.

— Вот это да! — удивленно хмыкнула я.

Таня взглянула, оторвав взгляд от ковра, и пряча искреннее участие. Мама моя! Она ведь думает, мне сейчас от всего «этого» страдательно больно.

— Знаешь, Аркадий Платонович Батурин в моем настоящем — совершенно чужой мне человек. И единственное, что нас с ним связывает — фамилия. От которой я избавлюсь. Непременно.

— Ой-ёй-ёй, — выпучила Таня глаза. — А-а, знаешь, ведь это есть хорошо. И я тебя поддержу. То есть, поддерживаю уже. И мало того…

— Ну-у?

— Замуж не выйду!

Какой изумительно крутой переход!

— А в чем причина, Татьяна?

— Отец мой, — не выдержала она и все же подпрыгнула. — Он, представляешь, на днях выбрал мне жениха! А жених этот его самого на три года старее! Но, зато целый граф и при высокой должности в финансовом министерстве! Я сбежала!

— Ядреный же дым.

— Я сбежала! Пока якобы к заболевшей тетке под Брянск. Собирала меня моя няня.