Берсерка - Наталья Петренко Страница 105

— Клянусь. Только вот медведицей я становлюсь не по своей воле, оно как-то само приходит… тут не могу обещать.

— Ладно, и то хлеб.

Толстяк Свейн, недовольно ворча, сел на весла. Возбужденный Ингвар напросился с ним: интересно же глянуть, что там за подруга у этой рыжей. Правда, Рансу разочаровала паренька: он рассчитывал увидеть могучую валькирию, а не финку, всего лишь на голову превосходившую его ростом.

Морской конунг Эйольв явно уважал Харри Хвитлейфссона: сам пожаловал на корабль торговца. Был он невысоким, но крепким, жилистым. Бороду Эйольв брил, зато грива седеющих волос, прихваченная на лбу кожаным ремешком, спадала ниже лопаток. С дочерна загорелого обветренного лица внимательно смотрели глаза, такие светлые, что казались прозрачными. С плеч морского конунга спадал нарядный суконный плащ, на запястьях блестели витые браслеты.

Дорогому гостю поднесли, как положено, рог со сладким вином, Эйольв осушил его в один глоток, степенно вытер губы рукавом.

— Так это ты, стало быть, желаешь попасть ко мне на корабль? Я, признаться, думал, Харри шутит.

— Желаю. Я обучена драться. Я берсерка!

— Вон оно что, – усмехнулся морской конунг.

— Я вне закона!

— Чего натворила?

— Люди говорят, что я убила брата. Но это неправда!

Эйольв смерил ее взглядом.

— Послушай, берсерка, шла бы ты домой. У меня в хирде достаточно людей.

— Я побью любого из твоих воинов! – запальчиво выкрикнула Торвейг. – Хочешь посмотреть?

— Нет. – Лицо Эйольва ничего не выражало. – Мне мои люди дороги. И лучше бы ты раны умела лечить.

— Я умею. – Смирно сидевшая в углу Рансу встала за плечом Торвейг.

— А козу доить можешь? – неожиданно спросил вождь.

Торвейг показалось, что над ними смеются. Какую еще козу?!

— Могу, конечно.

— Так это ты побила Большого Асбьёрна и устроила тут переполох? Бот сказывала.

— Нет, не так. Асбьёрну я проиграла.

— Не соврала, – одобрительно хмыкнул Эйольв. – Что ж, берсерка, я возьму вас с собой. У меня на боевом драккаре отродясь не было девок, ну да все меняется, да и Харри за тебя просил. До первой сшибки, Торвейг. Покажешь себя – останешься. И долю в добыче получишь равную со всеми. Я ухожу утром.

А коза на корабле у морского конунга и правда была. Здоровая, черная, с одним отломанным рогом. Держали ее для молока, запасали сено. Когда оно кончалось, кормили сушеной треской, и молоко тогда отдавало рыбой.

Глава 11

В хирде Эйольва-сэконунга было сорок отчаянных молодцев, не боявшихся ничего на свете. Почти все были нидинги, потерявшие свой род и семью, изгнанные за преступления. Эйольв рассудил, что от одной девки вреда ему не будет, глядишь, и правда окажется полезной. А нет – ее всегда можно будет вышвырнуть за борт.

Двадцать пар весел было на корабле морского конунга, а с форштевня скалился не дракон, а лев с посеребренной гривой. Потому люди называли Эйольвов драккар «Львом волн».

Сопровождаемые любопытными взглядами девушки прошли по палубе «Льва». Эйольв сам определил Торвейг место: скамья у правого борта, ближе к корме, чем к носу. Теперь эта скамья станет ей домом. В сундук под ней можно сложить вещи, здесь же придется спать, укрывшись шерстяным плащом. На отцовских кораблях было так, воины сказывали. Оружие все будет храниться в одном месте. Повинуясь распоряжению Эйольва, Торвейг отдала свой тяжелый топор.