Ворон из рая - Тисато Абэ Страница 111

Ясухара Хадзимэ… или Ясухара Саку, весело обратился к Хакурику-ко:

— Я ведь бросил табачную лавку. Так что надо бы на время домой вернуться. Надеюсь, отпустишь, да?

Убить его нельзя. И главное, во внешнем мире нужно подтверждение, что он жив. Что бы ни чувствовал Хакурику-ко, в ответ на просьбу он улыбнулся той самой улыбкой, какую видел Хадзимэ в первый день в Ямаути, и произнес:

— Разумеется. Желаю благополучно добраться домой.

У ворот Судзаку-мон, где обычно и днем и ночью трудятся толпы, полностью остановилась работа. Прервавшие деятельность чиновники ведомства этикета и торговцы затаив дыхание наблюдали за человеком, который в окружении знатных особ возвращался во внешний мир.

Каждый из собравшихся – кто с любопытством, кто со страхом, кто с недоверием – не сводил глаз с Ясухары Хадзимэ. Но мужчина, пришедший на эту землю как сын Саку, короля Подземного города, держался так же, как и несколько дней назад: без тени напряжения он собирался в обратный путь – в мир людей.

Карасу-тэнгу, которому было поручено сопровождать его, волнуясь, проводил гостя до вагонетки. Хадзимэ забрался в наскоро приготовленный грузовой отсек. Оставалось лишь тронуться. И вдруг он оглянулся через плечо:

— Эй, Ёрито, не поедешь со мной?

— А?

От неожиданности юноша вытаращил глаза. Хадзимэ пожал плечами:

— Теперь работать под началом Сэссая, наверное, так себе затея? С этими ребятами не раз еще придется препираться. Если поможешь, буду благодарен.

— Ёрито! – с укором крикнул Харума, тот, кто до сих пор покровительствовал ему и продвигал по службе. А рядом стоял Хакурику-ко и с улыбкой сверлил юношу взглядом.

Тот посмотрел на бесстрастного Хадзимэ, а затем на улыбающегося Хакурику-ко… и принял решение. Дрожащей рукой он вытащил свой меч тати. С мягким шуршанием развязался алый шнур, на котором повисло металлическое кольцо, нужное для фиксации. Медленно двигаясь вперед, он снова перемотал оружие, завязал узел, после чего опустился на колени перед Хакурику-ко.

— Я возвращаю тати.

Харума замер. Хакурику-ко смотрел на почтительно протянутый меч точно так же, как наблюдал с дамбы за конями, которые корчились в предсмертных муках.

— Ты вообще понимаешь, что это означает? – Вопрос Харумы прозвучал угрожающе. – Для твоего отца это так просто не закончится. Тебе не стыдно перед предками, которые до конца исполняли свой долг как аристократы?!

Ёрито помолчал и покачал головой.

— Я виноват перед родителями. И перед вами, господин. До сих пор вы относились ко мне с благосклонностью, а я обманул ваше доверие. Простите меня. Но я больше не смогу служить вам с теми же чувствами, что и раньше.

— Глупец!

Не обращая внимания на брань Харумы, Хакурику-ко беззвучно принял протянутый меч тати.

— Иди, – лишь сказал он низким голосом.

Ёрито склонился в глубоком поклоне.

— Благодарю вас за то, что вы для меня сделали.

Он быстро запрыгнул в вагонетку, в которой сидел Хадзимэ, и карасу-тэнгу, наблюдавший за происходящим, запустил ее. Фигуры сородичей стали стремительно удаляться. Они не спускали с него глаз, и, пока их силуэты не превратились в крошечные точки света и не исчезли за поворотом, Ёрито смотрел на них в ответ.

Некоторое время спустя воздух изменился и скорость вагонетки замедлилась. Когда карасу-тэнгу открыл дверь, вместе с ярким светом в лицо ударил ветер с характерным для внешнего мира металлическим запахом.