Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2 - Жоубао Бучи Жоу Страница 115

— Учитель…

— М?

— Нет, ничего. Просто захотелось позвать вас.

Чу Ваньнин промолчал.

— Учитель…

— Хочешь что-то сказать – говори, нет – отцепись.

— Ха-ха-ха!

Мо Жань рассмеялся, но внезапно о чем-то вспомнил и полушутя-полусерьезно сказал:

— Я тут подумал… Мне кажется, Ся Сыни просто жутко похож на вас, учитель. Может, он ваш сын?

Пожалуй, у Чу Ваньнина той ночью слишком сильно скакало настроение. Поначалу он, как обычно, сердито отмалчивался, но последние слова Мо Жаня, сказанные с явным намерением потешиться над ним, по-настоящему его разозлили.

— Пф-ф, учитель, я ж это в шутку, вам вовсе не обязательно…

— Ты прав, – ледяным тоном произнес Чу Ваньнин. – Он мой сын.

Мо Жань смешливо прищурился:

— О-о-о, ого! Выходит, он и впрямь ваш сы… Погодите-ка! Сын?!

Юноша почувствовал себя так, будто его поразила молния. Он вытаращил глаза и открыл рот.

— Сы-сы-сы… Сын?

— Ага.

Чу Ваньнин резко повернулся к Мо Жаню лицом и с самым серьезным видом уставился на него, показывая, что все сказанное – правда.

Нынешней ночью он и так уже совершил множество глупостей, которые могли серьезно подорвать его авторитет. Раз уж Мо Жань хочет пошутить, нелишне будет подыграть ему и наврать с три короба – что угодно, только бы он не понял, что на самом деле творилось в голове у Чу Ваньнина.

Рассуждая таким образом, наставник принялся поднимать свое уроненное достоинство, твердым тоном заявив:

— Ся Сыни – мой незаконнорожденный сын. Об этом не знает даже он сам, так что сейчас этот секрет известен лишь нам с тобой. Расскажешь кому-нибудь – мигом лишу тебя твоей жалкой собачьей жизни.

Остолбеневший Мо Жань прикусил губу.

Глава 79

Учитель этого достопочтенного – гений сцены

Если бы Мо Жань не знал Чу Ваньнина как облупленного, то, глядя на его серьезное лицо, мог бы, чего доброго, и впрямь поверить этой нелепице.

Ся Сыни – сын Чу Ваньнина?

Ну и шуточки! Чу Ваньнин что, держит его за дурачка?

Впрочем, открыто ставить под сомнение слова учителя и унижать его достоинство явно не стоило, поэтому следующие несколько дней Мо Жань, подыгрывая Чу Ваньнину, время от времени устраивал сценки, восклицая что-нибудь вроде: «Великое Небо!», «Вот оно как, оказывается!» или «Не думал, что вы, учитель, такой распущенный!»

Пусть Мо Жань и не понимал, зачем Чу Ваньнин ему подыграл, но, надо сказать, участвовать в такой комедии ему было интересно.

Он продолжал дразнить учителя, и притом делал это довольно часто. Как-то раз, когда они остановились передохнуть в чайной, Мо Жань подпер щеки ладонями и, глядя на Чу Ваньнина блестящими круглыми глазами, позвал:

— Учитель, а учитель!

Чу Ваньнин сделал глоток чая янсянь[20] поднял глаза и одарил юношу равнодушным взглядом.

— М?

— А почему вы не желаете встретиться с братцем Ся?

— Дело вовсе не в моем желании, – ответил Чу Ваньнин. – Уготованное судьбой время нашей встречи еще не пришло.

— А когда оно придет?

— Как повезет.

Мо Жань видел, с каким глубокомысленным выражением лица наставник это говорил, и у него даже ребра заболели от сдерживаемого хохота, однако пришлось изображать глубокое сочувствие.

— Как же мне жаль братца Ся!

Затем как-то раз, уже в дороге, Мо Жань отломал ветку ивы и долго баловался, стуча ею по всему, что попадалось под руку, а когда заскучал, снова принялся звать Чу Ваньнина: