Попаданка. Комедия с бытовым огоньком - Елена Саринова Страница 117

— Конечно, господин. Ведь уважаемая Варвара Трифоновна и есть законодательница этой изысканной моды…

Ув-волю… Хотя официант из трактира. И уволить его может только Витольд. Пнуть под зад? Да ядреный же дым! Воспитание. И я ведь планировала повторить маневр с Идой Павловной — дурочку обыграть. Узнать, что у оппонента в планах. А вот теперь…

— Та-ак, — диван у стены скрипнул, я, выдохнув, воздела к балочному потолку глаза. В это время шустро хлопнула дверь (убёг подлец), и приземлившийся меж подушек мужчина нараспев, неспешно сказал. — Та-ак. И чего я еще не знаю, в компанию к уже услышанному, о своей дражайшей жене?

А-а, что теперь⁈ Понукай и лети!

И как Варвара могла такого любить? Статусно принаряжен, да. Однако ни плеч, ни осанки. На лице понурые крашеные усы, болезненная отечность. Лишь глаза, да. Собачьи. Они могут быть трогательно преданными у мужчин или умильно тоскливы… И вот глядя в эти глаза, которые сейчас выражали лишь ленивый такой интерес,я тихо произнесла:

— Не знаю, что и сказать.

— Не знаешь, — откинувшись на подушки дивана, закинул ногу на ногу мой, пока еще, муж. — А я вот явно прогадал, увольняя этого управляющего, как его? Кострова. Толковый оказался мужик. Пристань тут вся, — обвел он взглядом четыре бревенчатые стены. — Овощи в оранжереях. Цветы вот наклаʹдные, думаю. Не с руки. Хотя, если их в столицу в спецвагоне везти. Я решу. А ты, давай, Варя, в усадьбу и собирайся. Без присмотра погуляла, хватило. А я из Карачарова прямым поездом на неделю в Берлин. Дела службы. Проведаю Иду Палну, пусть тоже возвращается. Нафыркалась, хватит. И заживем все, как в старые времена… Э-эх… Когда там ваш кофе принесут? Убежал ведь давно.

— Нет.

— Ну, это по здешним меркам «нет». А по привычным нашим, давно. И что ты еще стоишь, Варя? На чем ты сюда прикатила? Иди.

— Нет.

— Да что значит, «нет»⁈ — а вот и голос у собачки прорезался.

— Никуда я не иду, не еду. И… мы немедля разводимся.

Надо было видеть теперешнее лицо Аркадия Платоновича Батурина. Какая там лень? Он словно пудель перед мячиком весь вдруг, встрепенулся:

— Девочка моя, — произнес ошарашенно. — Почуди́ла и кончай. Я же знаю тебя. Вернемся, будут тебе подружки, пончики, туфельки и платьица. А что до… до ребеночка от Милы, то там полный капут, не дури и не ревнуй. Ребеночек оказался… смуглым. И я тебе кое-что еще расскажу, что надо будет подружкам обязательно говорить.

— Да пошел ты к черту, — нет, простите, но терпеть подобное? Не хочу и ради здравого смысла не буду! — Со своей любовницей, руками алчными, гнилой душонкой к черту иди! Мы разводимся. Мой нотариус подготовил все документы. Там всё, чтобы доказать — я прожить без твоей опеки смогу. Выписка из банка о размере счета, налоговые отчеты. И заявление о компенсации моих наследственных прав. Я ясно выразилась⁈

— Как ты хороша, когда злишься.

— Что⁈

— И почему ты раньше не была вот такой? Девочка моя…

— С-старый извращенец.

— А слова то какие!

— Мы разводимся!

— Мечтательница. Как была дурой, так и осталась, — внезапно подскочил с дивана супруг. — Хоть и стала такой… — сальный взгляд скользнул вдруг, по мне. — Но, дура. Кто ж тебе разводиться позволит? У меня положение, связи. И ты до кончины моя.

— А хочешь, я тебе ускорю? — я непроизвольносощурилась.