В моем болоте утонула ведьма - Молли О'Нилл Страница 118

— Тебе нравится, Дженни? – царапнул меня вопрос.

Я отпила еще и кивнула.

— Напиток, конечно, дрянной, но люди его почему-то ценят, а брать у них ценное очень полезно.

Король залпом выпил вино и щелкнул пальцами. Хозяйка, оторвавшись от стены, поспешила вновь наполнить чарку. Король поймал ее за руку, не дав ей отойти от стола.

— Принеси нам еще бутылку.

Женщина задрожала:

— Господин… Больше нет. Вы все уже выпили.

Ольховый король сжал пальцы сильнее, и лицо хозяйки скривилось от боли.

— Я… Я поищу, должно быть где-то вино для причастия, – сказала она, стараясь не заикаться.

— Вот молодец.

И Король разжал руку.

Хозяйка бросилась вон из дома.

— Ну что ж, – обратился Король ко мне. – Тебе, должно быть, не терпится разобраться, чего же именно я пытаюсь достичь. Боюсь, придется проявить терпение; столь долгую жизнь, что была у меня, за пару минут не расскажешь.

Я родился много тысячелетий назад, когда некий отряд кочевников отделился от своего племени и призвал к жизни нового бога. Долгое время я оставался с ними, сражался с другими духами, принимал кровавые жертвы. Кочевники часто переселялись, и я шел за ними, насылая то смерть, то болезни, чтобы люди помнили обо мне. А те продолжали приносить жертвы, и голод мне не грозил. У меня даже были дети, дочери и сыновья, и тех и других по девять. Они были сильны и темны, и теперь их зовут высшими фейри.

Кочевников становилось больше, они набирали силу и расходились по миру, по всему восточному континенту, через пустыни, равнины и заснеженные леса. И тогда я заметил, что расщепляюсь, теряю частички себя. Я слабел и слабел, а мои сыновья и дочери уходили один за другим, каждый со своим народом.

В конце концов со мной осталась последняя дочь, и мы с ней ушли на запад, к закату. Поселились в темном лесу на границе степей и проникли в души тамошних жителей. Сотни лет укрепляли свое влияние, питаясь жертвами, что приносили люди, а также кровью от постоянных раздоров. Моя дочь, обретя собственное могущество, ушла на юг и стала жить там сама по себе. Иногда я встречался с другими своими детьми, когда их племена совершали набеги, но потом они возвращались домой, и в залитом кровью лесу опять становилось тихо.

Ольховый король замолчал и снова поднес к губам чарку, глядя на меня поверх ее края.

— Раз в лесу было так хорошо, тогда что ты здесь делаешь? – спросила я.

— В лесу стала умирать магия. Ты, должно быть, и здесь замечала: исчезают волшебные твари, старые обычаи забываются. Началось это в сердце мира, в Багдаде и Самарканде, а потом растеклось повсюду. Когда темный лес опустел, я понял: пора уходить.

И я отправился дальше на запад, вслед за закатным солнцем, к самому краю цивилизации. Я слышал о вашем маленьком острове, раздираемом войнами и полном странных существ. Я знал, что найду себе место в сердце британской магии. И вот я пришел.

— В Чиппинг-Эпплби? – удивилась я.

Ольховый король широко улыбнулся.

— Ты и вправду не помнишь? Чиппинг-Эпплби – деревенька с милым названием. «Чиппинг» – значит «рынок», ты знаешь об этом? Рынок среди яблоневой рощи.

Я растерянно пожала плечами. В лесах вокруг деревни было действительно много яблонь, хоть за ними никто теперь не ухаживал. И, кажется, старики иногда говорили про рынок.