Глаза нефритового дракона - Анна Боронина Страница 120

То Лао так и не появился в оставшиеся дни до конца года. Лина, которая чувствовала себя чуть лучше, продолжала работать сама. К увлечённости работой и восхищению мастерством художника, создавшего изображение дракона, теперь примешивался страх. Ей казалось, что она и правда отдаёт свои жизненные силы. Она чувствовала себя виноватой, но пока То Лао не было, стала позволять себе чаще отвлекаться и делать перерывы.

Зато вернулся Хуо. Лина попеняла ему, что он не отвечал на её сообщения, на что Хуо ответил, что был у тётки, которая постоянно ворчала, как только он брал в руки телефон.

Было приятно, что теперь есть с кем сходить на ланч и перекинуться парой слов во время работы.

Лина стала отмечать, что, когда проводит слишком много времени рядом с фреской, что-то правит, даже просто находится рядом, с пальцев начинает сыпаться золотая пыльца, которая словно бы растворяется в стене. В такие моменты у неё кружилась голова, подташнивало и накатывала такая слабость, что приходилось делать перерывы. Хуо, кажется, что-то заметил, потому что неизменно оказывался рядом и предлагал то сходить за кофе в угловой башне Гугуна, то утаскивал её на ланч в хутуны, где они, обжигаясь горячей лапшой, торопливо ели её прямо на улице, чтобы всё-таки не задерживаться дольше положенного на перерыв времени. А ещё он учил её каллиграфии. В каждую свободную минуту они сидели, склонившись над листочками, которые Хуо носил с собой, или над потрёпанным скетчбуком Лины.

Лине нравились эти короткие уроки, хотя иногда ей казалось, что Хуо сидит слишком близко или удерживает её руку, вместе с ней проводя черты, слишком нежно. Но после таких встреч она всегда чувствовала себя лучше. Словно восполняла ту самую ци, о которой ей рассказал То Лао. А потом вновь отдавала её фреске.

Реставрация была почти закончена. Людей в зале становилось всё меньше – балки и перекрытия были завершены, драгоценный шёлк с вытканными журавлями ловил солнечные блики и казался нетронутым временем. Деревянные листья кувшинок словно колыхались на ряби воды, когда по ним скользили скупые зимние лучи. По потолку плыли, будто умытые дождём, облака.

Лина закончила реставрацию многочисленных чешуек, и дракон теперь действительно впечатлял.

— Что ж, осталось нарисовать глаза дракону, – заметил Хуо, когда вечером тридцать первого декабря они вернулись с ланча. – Забавно, что именно глаза То Лао оставил для финала работы.

— Символично, да? – Лина грела озябшие пальцы о ещё тёплый стаканчик с кофе и, склонив голову, придирчиво осматривала результат своих трудов: сегодня ей осталось нанести ещё немного сусального золота на когти правой верхней лапы.

— Ты знаешь эту легенду, да?

— То Лао рассказал мне в первый день работы над фреской, – кивнула Лина. – Даже не верится, что мы почти закончили.

— Как ты себя чувствуешь?

Лина пожала плечами:

— Странно. – Она посмотрела на него искоса, сомневаясь, и всё-таки пробормотала: – Я боюсь, что он оживёт.

Она ожидала, что Хуо опять усмехнётся в своей привычной шутливой манере, но он только серьёзно разглядывал фреску и хмурился недовольно, словно ему что-то в драконе не нравилось.

— Я тоже этого боюсь.

Лина вытаращилась на него в изумлении, и Хуо криво улыбнулся, приобнимая её за плечи.