Алый трон - Эми Лиоу Страница 129

Деннарец издает еще один приглушенный вскрик. Золотистое свечение рассеивается, и мир перестает на меня давить.

— Илам, – говорю я, делая глубокие вдохи.

Демон кладет лапу на открытую рану, и вокруг культи обвиваются усики цвета пепла. Они прикрепляются к мясу и обломкам костей, тянутся вверх, пока не образуются новые кости. Слой за слоем нарастают мышцы. Затем кожа с руки Керана натягивается, образуя кисть; растут ногти, прорезаются морщинки, и теперь даже я не в силах отличить новую кожу от старой.

Меня переполняет удовлетворение. Это сотворила моя сила. Теперь Керан никогда не забудет о том, каким может быть гнев богини.

Илам отступает от Керана, а я вынимаю тряпку у него изо рта. Деннарец трясется всем телом. Наконец он выпрямляется и поднимает руку, рассматривая ее со всех сторон. Губы дрожат, грудь вздымается.

Керан переводит взгляд на искалеченный обрубок руки, который когда-то ему принадлежал. Выдыхает сквозь зубы…

— Если посмеешь заорать, я позабочусь о том, чтобы в следующий раз восстанавливать пришлось не только руку, – говорю я, не давая ему возможности что-то сказать. – Я ясно выразилась?

Комок в горле Керана поднимается и опускается, и он кивает.

Я похлопываю его по плечу:

— Очень хорошо.

Я выпрямляюсь, возвращаюсь к столу и сажусь, жестом предлагая Керану последовать моему примеру. Он подчиняется моей молчаливой команде, но его руки и ноги дрожат, а дыхание прерывается. Он дважды спотыкается, но удерживается, схватившись за спинку стула. Я замечаю, что на левую руку он не опирается.

— Мне следует знать о чем-то еще? – спрашиваю я, перебирая пальцами по столу. Керан недоуменно смотрит на меня. – Ты должен был что-то с собой прихватить, дабы усмирить мой гнев, зная, что предал меня. – Я наклоняюсь, протягиваю руку и кладу голову на сгиб локтя. – Если у тебя ничего больше нет, я не нуждаюсь в таком шпионе.

Илам делает шаг вперед; Керан вскидывает руки:

— У меня для тебя кое-что есть!

— Приятно осознавать, что разум ты не утратил. Говори.

Он лезет в заплечную суму. Движения такие вялые, что у меня возникает искушение выхватить ее и порыться внутри самой. Керан достает лист пергамента. Я забираю его и узнаю свиток, который деннарец украл у меня в ночь, когда мы встретились с родителями Чандри.

— Почему ты даешь мне то, что я должна была получить с самого начала? – Я бросаю свиток на стол.

— Ты не можешь винить меня в том, что мне приходится приспосабливаться. Я использую любые рычаги, чтобы…

— А ну, замолчи. Я решу, как поступить, после того как это прочту.

Я разворачиваю пергамент. «Дорогая Бинса», написано в первой строке.

У меня перед глазами все кружится – ощущение, будто я снова погружаюсь в чужие воспоминания. Я не испытываю страха, когда мое тело становится телом Чандри.

Однако, в отличие от себя прежней, она слаба. Кожа настолько тонка, что кажется прозрачной, а кончики пальцев посерели. Тело хрупкое, словно бумага, и кажется, что оно развалится в любую минуту.

Чандри кашляет. Непонятная влага с металлическим привкусом поднимается к горлу. Капли крови пятнают ладонь. Мучительно медленно она берет с края стола салфетку и вытирает руку. Ткань окрашивается темно-алым.

— Я должна это сделать, – шепчет она, скорее всего, самой себе. – У меня совсем мало времени.