Попаданка. Комедия с бытовым огоньком - Елена Саринова Страница 13

Через мгновение из узкого проема подсобной кухонной двери высунулась удивленная Параскева. И почему я кухарку недавно не вспомнила? Еще вчера ведь изумилась: вылитая чернобровая Фрида Кало, плюс килограммов десять лишь к ней. А как она бровями своими пораженно взмахнула! Какой живописный типаж! Того и гляди, улетят они самостоятельно, и, если б не конопатая девчонка,что протиснулась следом, случилось.

— А у нас никогда их! — выкрикнув, продолжила та с каким-то отчаянием взбивать жидкость в круглом сосуде. Сосуд сильно смахивал на берестяной узкий тубус и, кажется, был маслобойкой. При этом взгляд девичий метался в такт между мной, уже сидящей за накрытым столом, и жертвою комаров. — Никогда, барыня, матушка, — повторила она, выпучив для подтверждения глаза.

— Ни комаров, и ни мух, — вдруг, закивала ей бодро в поддержку кухарка. — Ни, прости, Господи, клопов.

— И пауков тоже! — вновь присоединилась взбивальщица, даже прибавив в скорости.

— Да! — сдвинула выдающиеся брови кухарка, глянув на зависшую Иду Павловну.

Да-а. Не ожидали мы с ней обе подобного демарша со стороны местной прислуги. И, пожалуй, в этом доме трудности с определением статуса моей личной «гостьи». Данный факт оказался явным и для меня, мало смыслящей в местной субординации и общих сословных догмах. Однако, самой бы со статусом опекунши разобраться. И я, прихлопнув ладонь к высокой груди (прости, Господи, и как бы привыкнуть?), уже прочистила горло для того, чтоб хотя бы в это выступление вступить, как из смежной кухни, из-за двух сплоченных женских фигур знакомым голосом раздалось:

— Параскева, Анка! А, ну-ка, назад, балаболки!

И я охнула. Без всякой уже сдержанности. На всю столовую. Совершенно неожиданно, с разлившимся внутри каким-то странно уютным теплом. А через миг осознала вполне отчетливо: «вот она, настоящая моя, искренняя и надежная опекунша»!

Мавра Зотовна в тот самый момент одной лишь командной фразой смела назад в кухню и Параскеву и конопатую Анку, так и не переставшую ошеломленно взбивать.

— Мавра Зотовна! — глядя, как с «гостьи», вдруг спало временное оцепенение и уже открывается рот, заполошно крикнула я.

Старушка выглянула из кухни с тревогой и нескрываемым любопытством, обтирая руки о длинный вышитый фартук:

— Извини… те, хозяюшка, — и неожиданно поклонилась, глядя при этом на Иду Павловну.

Поклон вышел каким-то нарочито кривым. И, на мой взгляд дело тут не в ревматической пояснице. А вроде как «я кланяюсь с уважением, и тут же спохватываюсь: а не слишком ли сильно?». Да, со статусом кузины мужа здесь просто беда. Надо срочно решать:

— Мавра Зотовна, — сказала и мгновенно задумалась. — э-э… Ида Павловна— гостья в этом доме. Она приехала с-скрасить своим обществом мое самостоятельное одиночество. И нуждается в заботе с любой стороны. У нас есть возможность переселить ее в иные покои?

Старушка, понимающе кивавшая все это время, замерла и подтвердила:

— Конечно же есть. Покушать не успеете, Евлашка с Мироном все гостьины сундуки перенесут напротив в гостевое крыло.

— И где гарантии, что там нет дыр? — поджав губки, брезгливо подала голос пострадавшая от комаров.

Вот же курва! Какие здесь «дыры»? Я еще видела чуть-чуть совсем, но заметила: кругом несомненная скромность, но идеальный порядок и чистота. И ключницу мою, по всей видимости, тоже сильно «гостья» задела. Она набрала в грудь воздуха, нервно сцепив поверх фартука узловатые руки: