Полуночные ведьмы - Элизабет Бекер Страница 13

— Ты как? – спросил он.

Она хотела кивнуть, но не могла оторвать глаз от браслета.

— Луиза! – требовательно позвал он.

Она наконец заставила себя поднять глаза. В лице Питера не было ничего необычного, ничего из ряда вон выходящего. Никаких признаков того, что они не доехали до бассейна, как планировали.

— Как ты? – повторил он.

— Хорошо. – Она прислонилась к раме.

По темной улице проехал мусоровоз.

— А по лицу не скажешь, что у тебя все хорошо.

Луиза не знала, что ответить. Казалось абсурдным вообще разговаривать с ним, делать вид, будто несколько часов назад у него не останавливалось сердце, а электрический разряд с ее ладоней не прошиб ему грудь, когда она делала непрямой массаж сердца.

— Я просто устала. – Она замерла, ожидая следующего вопроса. – И вообще, это мне полагается спрашивать, как ты себя чувствуешь.

Питер прислонился к раме с внешней стороны.

— Все прекрасно. Не знаю, как это получилось. И никто не знает. Врачи упорно пытались понять, что со мной не так. Кажется, нет ни одного обследования, которое мне не провели. – Питер пристально посмотрел на нее. – Они сказали, это только благодаря тебе. Ты проводила реанимацию. И спасла мне жизнь.

Луиза прижалась лбом к холодной раме.

— Ну не знаю.

— Да вот же я, здесь.

Впервые после аварии Луиза обнаружила, что может спокойно рассуждать, и к ней пришло ощущение, что все будет в порядке. Питер здесь. Он жив, стоит у нее под окном, как в детстве, когда они убегали вместе в домик на дереве возле его дома. Все точь-в точь как раньше, когда они сидели в темноте с фонариком и пугали друг друга страшными историями. Разве важно, почему Питер остался жив? Разве недостаточно того, что он просто есть?

Луиза хотела рассказать ему все. Только с ним она могла быть по-настоящему честной. Казалось, у нее над головой сгущаются тучи, а Питер запросто увел бы ее в свой шумный дом, где царили вечный беспорядок и хаос и где ей всегда были рады. Но слова застряли в горле. Она не до конца поняла объяснения матери на кухне, не осознавала последствий. Поэтому сказала ту единственную правду, которую могла сказать:

— Я думала, ты умер. Но не могла тебя отпустить.

Не говоря ни слова, Питер потянулся через подоконник и обнял ее. Так крепко, что стало больно, но Луизе было все равно. Она уткнулась ему в плечо и глубоко вдыхала аромат стирального порошка, смешанный с запахом больницы: спирта, хлорки, пластика.

— Спасибо, – пробормотал Питер ей в волосы. – Так глупо звучит. Этого недостаточно. И никогда не будет достаточно. Но я все равно должен бесконечно благодарить тебя.

Он крепко прижимал Луизу к себе, и она отчаянно хотела, чтобы время повернулось вспять, чтобы они снова оказались на вечеринке в тот момент, когда он признался ей в любви. Если бы она могла изменить ту единственную минуту, абсолютно все пошло бы по-другому.

Питер внезапно отпустил ее. Луиза почувствовала его смущение, словно он тоже вспомнил вечеринку и слова, которые он сказал, а она нет.

— Голова немного в тумане. – Он отвел глаза. – Но в машине, перед аварией… точно не помню, что произошло, но, кажется, я вел себя как козел.

Глупо было сейчас снова говорить об университете. Питер жив. Остальное не имело значения.

— Нет, это я должна извиниться. Не стоило говорить такое… Я вовсе не считаю тебя неудачником, Питер. Ты один из самых умных людей, кого я знаю. Мне просто хотелось, чтобы ты заткнулся и…