Сердце мира - Рия Альв Страница 13

Бравая компания уселась в закутке, и Нарро почти силой втиснули между бочек. Появилось еще несколько моряков: они вынырнули буквально из ниоткуда, заслышав любимый мотив, и присоединились к попойке. Точно крысы на запах сыра.

— Славным и смелым малым он был! – продолжила Уна, подмигнув Нарро.

— Или о нем кто-то так говорил, – подхватил хор, – но мы ему поверим!

— Всю жизнь под парусом он проходил.

— Палубу драил, скоблил и мыл, такой он был работник!

— Только однажды попал он в шторм, – пела Уна, разливая «Морскую погибель» по стопкам, стаканам и рюмкам. Перед Нарро она щедро поставила целую бутылку. Сама она не пила, потому что работала лекарем и формально всегда была на посту, даже в выходной. Поэтому пела, разливала, контролировала и судила.

— Такой, что уж рыбам пойти на корм наш бедный Билл собрался.

Нарро закрыл лицо рукой, а матросы громко и местами фальшиво затянули припев:

— Ой-ой, ой-ой, к рыбам на корм собрался! Ой-ой, ой-ой, так выпьем же по одной, чтоб наш бедный Билл не сдался!

Нарро было глубоко плевать на судьбу Билла, но ужас этой песни состоял в том, что припев могли повторять сколько угодно раз, пока все не выпьют. Однажды они пели одно и то же полчаса кряду, пока у Нарро не кончилось терпение.

Пришлось пить. «Морская погибель» не зря носила свое имя. У нее был сладковато-соленый вкус и горьковатое послевкусие. Она бурлила и пенилась, как заключенный в бутылку шторм, и обжигала горло огнем. Ей легко можно было подавиться, если не уметь правильно пить.

Нарро сделал большой глоток из горла под одобрительный гул голосов. Язык немного занемел.

— Но вот, видит Билл, среди синих волн чья-то фигура стоит, – снова запела Уна.

— У Билла тотчас глаза из орбит, но кто бы тут не испугался?

— Взошла на корабль, а Билл весь дрожит.

— Матроса любая опасность смешит, а тут Билл почти обосрался!

Нарро приложил холодное стекло бутылки к виску. На этом моменте неизвестный автор текста, видимо, решил пошутить, но ум его был тупее развернутого угла.

— Ой-ой, ой-ой! Так выпьем же по одной, чтоб в чистых штанах Билл остался!

Почему-то за чистые штаны Билла матросы всегда пили особенно горячо. Нарро сделал несколько больших глотков. Ему хотелось разделаться со всем этим побыстрее. Но команда ожидаемо застряла на любимом припеве.

— Глядит Билл и видит глаза Неблагой!

— Ой-ой, ой-ой, ой-ой, ой-ой, ой!

На каждое из этих «ой» полагалось выпивать по стопке. Нарро просто залпом проглотил около трети бутылки. Матросы одобрительно загудели. Нарро с удивлением отметил, что у него начала проходить голова.

— Самой Неблагой?

— Самой, говорю, Неблагой!

— Один глаз как смоль, а другой – серебро.

— «Жаль, что в ломбард не заложишь его», – наш бедный Билл подумал!

— «Тебе эту ночь пережить не дано, корабль уйдет твой сегодня на дно!»

— Так Неблагая сказала!

— «Что ж, хорошо, только просьба одна – выпей со мной напоследок вина».

— Ее бедный Билл наш просит!

— «И если смогу я тебя перепить, придется тебе меня отпустить, и буду я дальше спокойно жить, покуда моря меня носят».

— Ой-ой, ой-ой! Так выпьем, выпьем еще по одной!

— Ой-вей, ой-вей! Вино ты скорее в стаканы разлей!

— Ой-ой, ой-ой! Так выпей же со своею судьбой!

— Ой-вей, ой-вей, о пролитом мимо вине не жалей!