Черный клинок - Айла Дэйвон Страница 130

Спутница…

Спутница жизни.

Самая крепкая в мире связь между двумя людьми.

Я выпрямляюсь с гордой улыбкой, однако при взгляде на непробиваемую стену восторг увядает и на смену ему приходит печаль.

Да, душа поет от радости, обнаружив свою вторую половинку, но нельзя не учитывать нашу ситуацию. У меня есть спутник жизни, причем совсем рядом, только оба мы заперты в ловушке нескончаемого кошмара.

Прекрасно, что я слышу голос Зраэля, внимаю чудесному пению, и все же… Смогу ли я когда-нибудь его увидеть, смогу ли до него дотронуться?

Из груди рвется рыдание, и я прячу лицо в ладонях. Нет, нельзя, нельзя! Я не должна плакать, как бы ни хотелось – не имею права его расстраивать. Зраэль во мне нуждается, поэтому следует быть сильной. Он ведь и через стену воспринимает мои чувства.

Страдаем мы жестоко, но делимся силой и утешаем друг друга, пока находимся рядом.

Прислоняюсь затылком к стене, молча глотая текущие по лицу слезы.

Из соседней камеры доносится тихий напев, и я прислушиваюсь к нему с грустной улыбкой.

Подумать только, встретить в тюрьме спутника жизни… Что мы такого сделали, чем заслужили подобное счастье?

В течение следующих дней Зраэль не торопясь растолковывал, как распознал во мне свою спутницу. Оказывается, он все понял еще в тот миг, когда я начала ему подпевать.

Рассказал, что он – один из немногих выживших певцов племени сирен, а они находят спутниц жизни именно по пению.

Зраэль поведал, как оказался в Учреждении – после жестокой схватки, в которой пытался защитить друга. Попал сюда за год до меня, а голос… голос не всегда был таким надтреснутым. Когда-то его называли бархатным. При этих словах он сдавленно усмехнулся.

Прежние свойства к нему возвращаются только по время пения. Как ни крути, Зраэль из сирен, а их песни – чистейшая магия. Я спросила, почему они меня не зачаровывают, и он объяснил: не каждая песня сирен содержит колдовские чары, к тому же на спутника жизни они воздействуют совершенно иначе.

Задала вопрос, что случилось с голосом. Это дело рук тюремщиков, ответил Зраэль. Они вовсю пытались использовать его силу и способности к своей выгоде и тем самым нанесли ему непоправимый ущерб. Он надолго замолчал, и в нашем углу воцарилась гробовая тишина – я, в свою очередь, вспоминала выпавшие на мою долю испытания.

Почти пять лет мы пели друг для друга, разговаривали о своей недосягаемой родине и в мечтах улетали далеко от ужаса и боли, ежедневно терзавших нас в Учреждении. Зраэль помог мне пережить страшные дни. Только благодаря его песням и моральной поддержке я протянула так долго. Он взрастил в моей душе силу, о которой я и представления не имела, показал, какой бывает чистая беззаветная любовь. Благодаря ему я поняла: все, что было раньше, – обман, фальшивка.

Ничего крепче связующей нас нити я никогда в жизни не знала… и, наверное, уже не узнаю.

Боль того дня, когда Зраэль исчез, сохранится в душе навсегда.

В тот день Учреждении переполнилось моими криками, рыданиями и мольбами. У меня отобрали часть души, отняли Зраэля, и без него она никогда не будет прежней.

Душа моя, мой пропавший певец…

Я выныриваю из омута воспоминаний и печальных мыслей с болью в сердце и текущими по щекам слезами, все еще слыша окликающий меня по имени голос.

Как мне удалось просуществовать без Зраэля целый год – загадка. Помню только свои пронзительные вопли и попытки расправиться с входящими ко мне в камеру надзирателями, помню кровавые битвы…