Черный клинок - Айла Дэйвон Страница 129

–Зраэль?

Господи, надеюсь, с ним все более-менее, что ему не слишком досталось. Однако кого я обманываю? Беречь нас здесь никто не собирается.

Грудь пронзает острая боль, и меня охватывает чувство полного бессилия.

Зову соседа еще раз, уже громче, однако кроме затрудненного дыхания ничего не слышу.

Снова впадаю в панику. Сама чувствую, какое отчаяние звучит в моем голосе.

–Зраэль, ты как? Ответь, пожалуйста…

За стеной слышится легкое движение. Похоже, Зраэль медленно ползет к нашему углу. Наконец он приближается. Дыхание у него совсем слабое, болезненное.

Потираю грудь – сердце ноет от тоски. Чем облегчить его страдания? Что с ним сделали? Проходит ли Зраэль через те же испытания, что и я? При этой мысли меня пробирает дрожь.

–Зраэль, я так хотела бы что-то для тебя сделать…

Качаю головой, чувствуя, что голос вот-вот надломится. Нельзя показывать перед другом слабость.

–По…жа…луй…ста…

Говорит он так тихо, что приходится задерживать дыхание, иначе я не услышу его через толстую стену.

–Как я могу помочь?

Я кладу ладони на холодный камень, желая всей душой, чтобы он растворился и дал мне возможность проникнуть к Зраэлю. Я должна его поддержать – он ведь много раз избавлял меня от боли своими песнями.

–Спой… – едва слышно доносится из-за стены.

Такое впечатление, что силы Зраэля вот-вот иссякнут.

–Как ты сказал? – переспрашиваю я.

Должно быть, неправильно расслышала.

–Спой…

Он хочет спеть со мной? В таком-то состоянии?

Нет, стоп… Зраэль просит спеть меня.

С моим-то слабеньким голоском и неудачным опытом выступлений перед публикой? Не припомню, чтобы мне удавалось кого-то впечатлить.

–Про…шу…

Слова Зраэля сопровождаются тяжелым стоном. Говорить ему сегодня еще труднее, чем обычно, он еле дышит, и я решаюсь.

Пусть исполнение будет ужасным – самое главное, он хочет меня послушать. Надо – значит надо.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Спою мою любимую песню – «Гиганты» Дермота Кеннеди. Начинаю тихо и неуверенно, однако постепенно осваиваюсь. Непроизвольно раскачиваюсь, выплескивая эмоции с каждым словом, и пою все громче, пока не добираюсь до финала. Господи, неужели это мой голос отражается от стен могучим эхом?

Наконец песня заканчивается, и я замираю, пытаясь отдышаться. В соседней камере тихо, не слышно ни звука.

Прикладываю к стене дрожащую руку.

–Зраэль? Зраэль!

–Прек…рас…но… Как прек…рас…но, спут…ни…ца мо…я…

Его голос все еще звучит слабо и хрипло, однако в нем уже нет прежней боли.

Стоп. Зраэль назвал меня спутницей?

Наверняка он не имел в виду ничего такого. В конце концов, мы никогда друг друга не видели, так откуда ему знать? Я слышала, что у разных паранормов разные способы распознавания спутника жизни. Кто-то ориентируется по запаху, другие по крови, и все же подобное – редкость.

Наверное, Зраэль хотел назвать меня другом, товарищем по несчастью.

–Спутница? – переспрашиваю я. – Ты хотел сказать – друг?

–Спут…ни…ца жиз…ни, – перебивает меня он, и его голос крепнет, приобретая уверенность с каждым словом. – По…нял по тво…е…му го…ло…су. Ты мо…я спут…ни…ца жиз…ни, Ми…ка.

Мое имя он произносит с особой теплотой и нежностью, и в его тоне, несмотря на поврежденные связки, звучит убежденность, не оставляющая места для сомнений.

Я молчу, стараясь осмыслить услышанное. Вспоминаю наши беседы и то странное чувство, что охватывало меня, когда Зраэль со мной заговаривал. Неужели такое возможно?