Вечная погибель - Тигест Гирма Страница 143

Теперь, когда Кидан узнала, ничто не будет как прежде.

Его голос прозвучал резко.

— Кто тебе сказал?

Ее брови слегка приподнялись.

— Так она права? Ты действительно хочешь стать Мудрецом?

— Кто прав?

Кидан покачала головой, прижав руку к голове.

— Джун. Она знает. Она мне сказала.

Он поджал губы.

— Я уже говорил, что не люблю твою сестру? Не могу не думать, насколько легче бы нам жилось без нее.

Обычно Кидан ругала его за такие слова. Но сейчас она с отсутствующим взглядом коснулась пальцем ладони. Сузеньос кое-что вспомнил.

— Почему ты истекала кровью? – спросил он, переходя через ручей. – Недавно, когда пришла ко мне в покои?

Она сжала кулаки.

— Джун пыталась меня убить. Из-за дранактии.

Сузеньос поднял брови. Он задавался вопросом, схлестнутся ли когда-нибудь эти двое, и, наконец, это случилось.

— И?

— И что?

— Она же мертва, да?

— Йос. – Кидан выдохнула его имя, словно улыбнулась, не шевеля губами. Сузеньос расслабился.

Ее лицо отражалось в воде, покрытое рябью.

— Наконец все начинает обретать смысл, – сказала Кидан. – Моя мать постоянно рисовала в дневнике непонятные знаки. Например, число двадцать один. Шесть львов. Но я поняла, почему она хотела изменить дранактию. И как она планировала это сделать. Она хотела уничтожить артефакты, сломать запреты и стать Мудрецом.

Сузеньос не мог даже предположить, чего хотела Махлет Адане. Она надежно хранила свои секреты и крепко держала оборону, чтобы он никогда не смог унаследовать или разрушить культуру ее разума.

Но сейчас он видел ее в Кидан – она проявлялась непостижимым образом.

— Ты тоже этого хочешь? – осторожно спросил он. – Чтобы акторам больше не пришлось убивать?

Ее взгляд скользнул по направлению к Укслею. Она долго не отвечала.

— Если возможно избавить остальных от прожитой нами боли, разве не следует это сделать? Рамин, Джи Кей, а теперь и моя сестра. Все они жертвы дранактии. – Ее темные глаза нашли его. – Но зачем тебе силы Мудреца?

Сузеньос глубоко вздохнул и сказал ей всю правду, которую смог.

— Убить Лусидио.

Она медленно кивнула.

— Мы ведь можем сделать и то, и другое? Освободить акторов от необходимости убивать и избавиться от монстра.

— Амбициозно. И кому выпадет честь уничтожить артефакты?

Она преодолела расстояние между ними, хлюпая ногами по мелководью. Сузеньос затаил дыхание, пытаясь не утонуть в ее соблазнительном аромате.

— Ты справишься, – просто сказала она.

Сузеньос выдохнул от изумления, отдаваясь аромату ночного дуба и абиссинской розы. Сузеньос всегда любил запах роз. Он напоминал о цветах, растущих в лесу за пределами его замка. О тяжелой жизни и божественной красоте. Именно поэтому он часами нежился в розовых маслах в ванне Аровы. Но аромат Кидан ощущался чище, устойчивее – те самые ноты, которые он пытался уловить столько лет.

— Просто так? – его голос прозвучал недоверчиво и становился все грубее. – Ты отдашь мне самый могущественный предмет, известный человечеству?

— Да.

— Почему?

Быстрый взмах ее ресниц, словно вороньих перьев на солнце, они всегда сводили его с ума. Словно мельчайшая соринка в темных глазах могла ей навредить. А сейчас она моргала снова и снова. Сузеньос задался вопросом, как человеческая девушка, не способная противостоять пыльной буре, может сравниться с ним. Какой яд способен ее отравить, какой клинок – порезать, какая неосторожная машина – сломать ее прекрасные кости. А когда ему особенно хотелось себя помучить, он думал о том серебряном браслете. Который он хранил в коробке с вещами Кидан, рядом с галстуками. О ее решении пожертвовать собственной жизнью. Словно она не была величайшей драгоценностью на этой проклятой земле.