Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута Страница 149

Обычно сие действие ввергало собственных ее помощников в трепет, но этот мальчишка лишь рукой махнул и ответил искренне:

— Дурдом. Но в целом более-менее успеваем. В полдень начало… чего так рано-то?

— Люди подъедут в полдень.

Нахимова и сама не знала ответа, но раз велено было начинать, пусть начинают.

— Это да… Там вон основная сцена. Лавки мы не ставили. Проведем опен-эйр на ногах, по классике, так сказать. Торговые лотки вот там будут. Столб уже вкопали.

— Да не хочу я волосы! – донеслось слева. – Тебе надо, ты и отращивай…

— Поклонника нашла, – сказал Кешка. – Отбивается.

— От этого не отобьется.

Поклонника Нахимова узнала. Вот откуда в городе Сабуровы? И главное, ни с кем не спутаешь, рожа наглая, сам здоровый, возвышается над людьми. Остальные тоже прибудут?

— Думаете?

— Сабуровым, если чего в голову втемяшится, уже не отступят. На редкость негибкие люди. – Она снова поморщилась. Во рту появился кисловатый привкус, а в желудке нехорошо так засосало. Явно ожила стандартная чиновничья, можно сказать, профессиональная болезнь – язва. – Но это ничего, пускай. А ты показывай, дорогой, показывай… Значит, столб вкопали?

— Ага! Вон…

Тяжелый автокран подъехал вплотную к столбу, и мастер в люльке что-то крепил на верхушке.

— Мы решили оставлять сертификаты. На технику. Сами понимаете, нынешний народ за сапогами и сарафанами не полезет. Разыгрываем три телефона, один ноутбук, еще электросамокат и кофемашину. Призы можно будет получить в пункте выдачи. Вон там…

— И выдадите?

— Конечно, – на нее поглядели с удивлением, – как иначе?

— Действительно…

Видно, что мальчик молодой, неопытный. Можно ведь и срок действия ограничить, и дополнительные условия поставить, скажем, обязав выкупить… Нахимова усилием воли отогнала эти, в общем-то, деловые и обыкновенные, но в нынешней ситуации лишние совершенно мысли.

— И замуж я тоже не хочу!

— Смотрите, чтоб не украл вашу…

— Василису?

— Ее…

Слюны во рту прибавлялось, а в животе уже не пекло, а мерзковато дергало, будто ожило там что-то такое… нехорошее. Это все поле. Дурное место. Все знают.

А они вот ярмарку. Ну кто так делает?

И главное, от присутствия не отвертеться. Или… Если в больничку лечь по состоянию здоровья? Нет… будут снимать, пресса. Потом заговорят, что глава… А если что произойдет? Тоже заговорят…

Мысли путались.

— А там у нас загоны для скота. Выставка будет. Сельскохозяйственная. Пойдете смотреть?

— Нет.

— Дальше уже технические. А вон артисты наши. С утра прибыли.

— Артисты?

Как-то Нахимова иначе артистов представляла. Менее внушительными, что ли? А эти будто с одного конвейера сошли, на котором кто-то повадился штамповать мускулистых мужиков.

— Это наши богатыри-затейники, – поспешил представить Иннокентий, – а дальше семинаристы…

— Какие-то они… здоровые.

— Так в здоровом теле – здоровый дух! – бодро отозвался Иннокентий.

Насчет духа Нахимова не знала. И хотела что-то ответить, едкое такое, что заставило бы трепетать этого бестолкового мальчишку, навязанного ей вместе со всеми остальными. В животе кольнуло, и боль эхом сдавила виски, порождая незнакомое прежде чувство лютой ненависти.

Веселятся они… А ей больно! Плохо.

— Вам нехорошо? – Иннокентий заглянул в глаза. – Еще туристов доставили. Два грузовых вертолета. Смотреть будете?