Глаза нефритового дракона - Анна Боронина Страница 149

— Ты ведь знаешь, кто я. И историю про дракона и жену императора я тебе рассказал. Это всё действительно было. И когда-то давно я был вынужден наказать императрицу за неверность. Я – правитель Диюя, судья над душами и не мог не наказать её, хотя знал, что это пошатнёт равновесие. В ней было столько ци, что даже сотни лет в Диюе не должны были ослабить её силы. Но её ци была в Диюе вместе с ней, потому что ничто не может вырваться оттуда до срока.

Стены снова качнулись, и Виктор отстранился, торопливо махнул рукой, магией освобождая лодыжку Лины от пут.

— Нам надо поспешить…

— Виктор, – Лина посмотрела на свои руки, с которых опять потекла ци.

Золотые искорки лились так, словно она опустила руки в краску, и та теперь стекала с пальцев сияющим потоком.

Виктор помрачнел ещё больше.

— Я знал, что без ци в этом мире баланс пошатнётся. Знал, что без силы дракона и ци императрицы демонов будет почти невозможно сдержать. Мои силы иные. Я могу остановить демонов. Но не могу запечатать врата. Врата может запечатать только ци императрицы. Именно она всегда поддерживала баланс. Каждые шестьдесят лет в наиболее благоприятный день углового месяца[28] земной император и императрица были гостями в Небесном дворце. Каждые шестьдесят лет брат земного императора, дракон, провожал их к вратам. Он и наместник Диюя сдерживали демонов. Императрица и император отдавали ци.

— Виктор, при чём тут я? – тихо прошептала Лина, чувствуя, как снова кружится голова.

— Твоя мать – это перерождение императрицы. Душа, которая сотни лет провела в Диюе и, выпив напиток забвения, переродилась в мир. Я ждал её. Следил за ней и ждал пробуждения в ней способности отдавать ци. Но в юности Татьяна перестала пользоваться своим даром. Перестала творить и созидать. Так уж сложилось, что делиться ци легко могут ремесленники и мастера, и раньше женщины куда чаще умели что-то создавать своими руками.

Виктор посмотрел на неё долгим тяжёлым взглядом:

— Я начинал думать, что ошибся. А потом увидел твою картину с драконом. Способности императрицы никуда не исчезли, они просто перешли от твоей матери к тебе.

Лина молчала, не зная, что сказать. Мелькнула и пропала неприятная мысль, что когда-то, возможно, Виктор проявлял знаки внимания по отношению к её матери – сейчас это не было существенным.

— И что теперь? – пробормотала она, думая, что знает ответ.

— Я тебя люблю и хочу уберечь, – ровно сказал Виктор совершенно не то, что Лина ожидала услышать.

Она замерла от силы и уверенности, с которыми прозвучали эти слова. Лицо Виктора казалось выточенным из камня, руки сомкнулись на её талии почти болезненно, так, как будто он боялся даже на мгновение её отпустить.

— Но именно ты можешь помочь, а не Шень.

А вот это как раз было практически очевидным, даже будучи в смятении от признания Виктора, она поспешно заверила:

— Я готова! Конечно, я готова.

«Я тебя люблю и хочу уберечь».

Было так сложно сосредоточиться на чём-то ещё, кроме его сильных тёплых рук и этих слов, эхом звучащих в мыслях и теплом растекающихся в сердце.

Удивительно, конечно, что её мать оказалась реинкарнацией какой-то древней китайской императрицы. Но вокруг Лины происходило столько всего удивительного, что и это не казалось невозможным. К тому же, подумала Лина, мать вполне тянула на императрицу с её способностью подать себя и тяжёлым характером.