Заброшка - Эра Думер Страница 165

— Что мне делать?

Сатурн, расставивший ладони и приготовившийся к фокусам со временем, изумленно посмотрел на меня через плечо:

— А я думал, ты немая! Что ж ты молчала? Ничего. Ничего, стой смирно.

«А ты сказать ничего не даешь», – подумала я и сплела руки на груди.

Бог времени хмыкнул и принялся крутить ладонями, как фокусник из телевизора. Лист вдруг поднялся и прикрепился к дубу, с которого слетел. Я отвлеклась на иррациональный полет, но, опустив голову, ошарашенно отскочила: Ян, как в обратной перемотке, исцелялся и возвращался в те позиции, в которых стоял перед тем, как уснуть. У Сатурна по виску сбежала капля пота. С закрытыми глазами он сосредоточенно вращал пальцами, меченными символом песочных часов.

Ян переместился. Убийца, как грабли, на которые наступили, вернулся в вертикальное положение.

— Вот, сразу после этого, – подсказала Сатурну я.

— Понято-принято!

Царь говорил с моей невидимой фигурой, и я могла еще раз наблюдать смущающую сцену. Я спрятала лицо в ладонях – какое позорище. Тем временем Сатурн перенес Яна в то время, когда я отвлекла его, из-за чего бог и лишился жизни. Когда мастер времени остановился, бросилась к Яну и завалила его на землю. Этруск промазал, и Сатурн парой движений «заморозил» его.

— Миленько, – сладко пропел Ян, оказавшийся подо мной. Мои волосы щекотали его лицо. – Ты успела подружиться с Сатурном?

— С этим болтуном? – одеревеневшая от стыда, я попятилась назад, доставляя немало удовольствия римскому обольстителю. – Побойся Абсолюта или в кого вы там повально верите.

Я одернула тунику, щемясь около дерева.

— Янус, дружище! – Сатурн раскинул ручища. Ян поднялся на ноги и воздушной походкой прошелся до товарища. – Сколько лет, сколько зим!

— Еще бы столько же не слышать твоего трепа, – прищурился в улыбке царь, и боги обменялись крепкими объятиями. – Добро пожаловать на латинскую землю, прохвост. Какими же ветрами тебя к нам занесло?

— Попутными, Двуликий, – Сатурн обхватил Яна за шею, прижимая к массивной груди, – ну ты возмужал! В Великой Греции я – сущий изгой, но ты единственный, кто выслушивал мою болтовню до конца! Я потому и не принимал тебя за бюрократическую сволочь, каким тебя представляли коллеги. Особенно мой гад-отец, Уран, чтоб он провалился!

— Поаккуратней на поворотах, братец, – по-лисьи осклабился Ян. – Дуракам закон не писан, знаешь ли.

— Оттого не писан нам! Ну же, отведи старого товарища во дворец. Я хочу поспать и наесться от пуза.

Я брела, переступая кочки, за «божественными» друзьями, диву даваясь, как у них все легко решается. Они словно совершенно меня не замечали, но я только радовалась, что перенаправила словоохотливого бога на блондинистого энергетического вампира. Вот пусть и взаимно уничтожаются.

Сатурн трепался, жестикулируя, а я смотрела на то, как подпрыгивают при ходьбе выцветшие от солнца кудри Яна, на то, как от физических нагрузок и сражений окрепло его поджарое тело, вытянулась осанка и расправились плечи. На шею и голени, покрытые бронзой загара. На руки с римскими цифрами по количеству дней в году, знаками, которых он боится.

«Порой я пытаюсь вырезать их».

Я делала великое усилие над собой, чтобы продолжать идти. Пока я сижу и жду волшебника на голубом транзитане, я теряю драгоценное время. Я теряю Яна. Скоро терминус поглотит его сознание – и он обратится в камень, следуя проклятью, на которое обрек себя и свою семью. Но он не такой как Лебье и Рейепс, разве это честно, что они будут жить, Эйн-Соф пировать во время чумы, а дурак, пытавшийся спасти зарвавшихся снобов и слепцов, канет в Лету?