Заброшка - Эра Думер Страница 166

— Это несправедливо, – прошептала я вслух, плотно стискивая губы.

Я подняла взгляд, и у меня екнуло сердце: Ян смотрел на меня через плечо. Когда наши взоры пересеклись, бог с улыбкой провел поперек горла и смешно изобразил, как тянется придушить Сатурна. Я не заметила, как уголки моих губ изогнулись.

* * *

— Ты так и не рассказала, почему тебя перепутали с уличной девой и планировали отдать богачу на растерзание.

— Не знаю. Пусть это останется одним из абсурдных эпизодов моей жизни.

— Искала приключений? Жила бы себе, как павлин в саду – гуляла, красивая, горя не знала.

— Ты добился того, что от меня шарахаются подданные. Павлинов хотя бы любят. А я вынуждена искать «приключения», дабы не захиреть.

Ян посмеялся. Одетый в просторную тунику с пурпурной тогой, он лежал поперек трона, ноги свешивались с правого подлокотника, а голова – с левого. Царь покачивал золотым кубком с цекубой – дорогущим вином с лацийских виноградников, которое, помнится, пил прокуратор Иудеи в одном из небезызвестных романов.

Здешнее густое и крепкое вино разбавляли водой, чтобы не опьянеть с первого глотка. Несмотря на слабую консистенцию вина в моем кубке, я чувствовала, как вязну в пространстве. Подпирая спиной колонну, шевелила размякшими конечностями и неповоротливым языком, в который будто вкололи осиный яд:

— Ты порядочный. Не пользуешься патриархальными устоями отсталого общества, а ведь наложниц тебе на блюдечке с голубой каемочкой поставляют.

Ян нахмурился и задумчиво изрек:

— Считаю, что взятая насильно женщина – это не только отвратительное преступление, но и свидетельство мужской ущербности. Со мной по-другому, – бог улыбнулся с пьяным румянцем на щеках, – матушка природа снарядила меня в поход на длинные дистанции, улавливаешь? Если мне понравится девушка, я завоюю ее без лишней крови. Блицкриг.

Царь поиграл бровями. Я вздохнула и, растягивая слова как карамель, протянула:

— Ты такой нарцисс.

— Не больший, чем остальные боги. В божественной братии в кого ни плюнь, попадешь либо в Эдипа, либо в Электру.

— И кто же ты?

— Психоанализ – не моя тема. – Ян наклонил кубок и высунул язык, на который попала пара капель. Он выбросил кубок за спинку трона – тот со звоном ударился о стену и покатился. – Я ничего не помню, но меня и не колышет. Живу сегодняшним днем.

— Ты кого-нибудь любил? – сказав это, мгновенно пожалела. Я поставила кубок в ноги – алкоголь развязывал язык, и я могла ляпнуть чего-то, что вывело бы Яна из строя. – Прости, забудь об этом вопросе.

— В твоем мире верят в переселение душ? – ответил вопросом на вопрос Ян. Его блуждающий взгляд остановился на мне.

— Кто-то верит.

— А ты?

— Нет. Наверное. Я не знаю, во что верить.

Ян сбросил ноги и похлопал по широкому подлокотнику рядом с собой. Не найдя места, где я могла бы сесть, повторила ошибку «стюардессы Веры» и взошла на пьедестал. Бог подал мне руку, чтобы я преодолела ступени и присела на нагретую поверхность из слоновой кости.

Мы оказались близко. Я могла дышать горькой миррой его кожи. От жары слезились глаза. Ян устроил правую руку на спинке трона. Я автоматом прогнулась в пояснице, иррационально избегая прикосновения, которого желала. Царь глядел на мою шею, что медленно покрывалась красными пятнами – от выпитого или от того, как натягивался канат вен под кожей его второй руки. Она обводила каменные виноградные лозы на левом подлокотнике.