Память мёртвых на Весах Истины - Анна Сешт Страница 170

— Давай вернёмся, – попросила Шепсет.

— Нет, прежде расскажи мне, – настойчиво проговорил Рамсес, жёстче, чем когда-либо, хотя в следующий миг добавил теплее: – Прошу тебя. Ты всегда говорила, что боишься за меня. Что это – удар по всей нашей династии, и теперь я – самая близкая цель. Разве убийца отца, подобравшийся ко мне, возможно даже входящий в самое близкое моё окружение, не угрожает мне более?

— Нет, я не думаю, что… – тихо проговорила девушка. – Не думаю, что он… она бы стала…

– Кто?

— Прости меня, Рамсес…

Он обхватил её лицо ладонями, всё ещё нежно, но удерживая так, что девушка не могла отвернуться. Его взгляд заполнил собой всё.

— Я сумею принять любую правду.

Эта правда билась в ней, силясь вырваться наружу, а от острого чувства опасности перехватывало дыхание.

Искажённое лицо женщины в белых одеждах.

Кровь, капающая с кинжала… заливавшая собой всё…

«Ты не сможешь избежать того, что живёт внутри тебя. Но в час, когда придётся выбирать, выбирай мудро».

— Твоя мать Тия. Она нанесла удар.

Рокот голосов Той Стороны отступил. В этот миг сосредоточения истины тишина обрушилась на жрицу.

Во взгляде Рамсеса отразилось безумие. Нет, он не бросился обвинять жрицу во лжи или выплёскивать бессильный гнев – просто смотрел на неё, чуть отстранившись. А потом покачал головой.

Тишина осыпалась осколками.

— Ох, Шепсет…

Вдалеке она услышала лай Хека, которой отозвался Ветер.

Присутствие Владыки Усермаатра стало вдруг таким ярким и ослепительным, словно день сменился ночью.

И тогда Шепсет увидела… увидела…

* * *

32-й год правления Владыки

Рамсеса Усермаатра-Мериамона

За окном гремели празднества, но ему хотелось тишины. Мысли двигались медленно, нехотя, и разум словно онемел. Даже шевелиться не хотелось. Он отдал все свои силы последним ритуалам и заслужил этот отдых. Просто отдаться во власть целительных снадобий и провести этот день и последующую ночь без кошмаров.

— Отец, празднества скоро завершатся, – настойчиво повторял царевич. – Когда будет лучший день для ликования, как не сегодня? Наш народ должен быть уверен в своём будущем, в том, что на тебе династия не прервётся. Почему же ты так упрямо не желаешь объявить наследника?

Владыка Рамсес устало поднял взгляд, глядя на своего младшего сына.

Наследник уже был избран им и объявлен. Придёт время, и старший царевич вернётся, чтобы занять предназначенное ему место. Владыка не собирался назначать никого больше, зная, что в своём выборе не ошибся.

— Мой Владыка, – мягко увещевала Тия. – Твоё сердце скорбит по старшему сыну, но… твой народ ведь более не верит ему. И возможно, его уже даже нет среди живых…

— Довольно.

Прозвучало слабее, чем он хотел, но достаточно, чтобы оба замолчали.

— Отец, почему? Почему ты считаешь меня недостойным, как бы я ни пытался угодить тебе? Сколько бы ни делал для тебя и для наших людей…

Рамсес поднялся, глядя на сына сверху вниз, несмотря на изнуряющую усталость, охватившую его после ритуалов у алтаря Амона.

— Ты знаешь почему.

«Потому что я вижу твоё сердце».

Тия охнула, прижав пальцы к губам. Бедная женщина. Материнская любовь иногда так застит взор…

— Ты стареешь, становишься немощен. Неужели ты думаешь, что этого никто не видит? – прошипел царевич. – Твоё величие скоро останется лишь на стенах твоего Храма! Но вместо того, чтобы назначить преемника, ты цепляешься за свою власть, как…