Память мёртвых на Весах Истины - Анна Сешт Страница 171

Силы в руках Владыки было ещё достаточно. От пощёчины голова молодого Рамсеса дёрнулась, а из рассечённой губы пошла кровь.

— Устал льстить мне, мальчик? Пошёл прочь. Ради твоей матери я сделаю вид, что не слышал этих слов.

Во взгляде царевича отразилась ненависть, тёмная, как горизонт перед песчаной бурей. Обманчивая маска мягкости и невинности пошла трещинами. О нет, он никогда не был ни слабым, ни нерешительным, каким его считали другие. Его разум был остёр, как клинок, и хитрости ему было не занимать.

Владыка Рамсес знал это, как знал и то, почему именно вынужден был отправить старшего сына на дальние границы.

— Не хочешь объявить добровольно… значит, твоя смерть проложит мне путь!

Владыка был почти готов, опоздав лишь на доли мгновений, когда сын сдёрнул с петли на поясе ритуальный хопеш и бросился на него. Сила и молодость были на стороне царевича.

Но Владыка Рамсес, даже ослабленный недугом и снадобьями, всё ещё оставался воином, военачальником своего народа, управлявшим колесницей, натягивавшим тугую тетиву лука, рубившим врагов своей земли. Перехватив руку царевича, правитель вывернул её почти до хруста, заставляя выронить клинок. С силой ударил сына под дых и под колени, сбивая с ног. Поднял хопеш, нависая над царевичем. И теперь в глазах юноши, так похожих на глаза его матери, плескалась не только ненависть, но и страх.

Но не было ни капли сожаления.

— Нет, прошу тебя! – рыдала Тия. – Не убивай его. Не убивай нашего сына… пощади…

Владыка Рамсес не выпустил клинок, лишь крепче сжал рукоять. В его сердце уже не было жалости, и всё же он медлил сделать следующий шаг. Возможно, с годами он потерял решимость, а возможно, недуг в самом деле притупил восприятие.

Что-то ужалило его в плечо сзади, быстро, точно укус змеи. Владыка обернулся, встречаясь взглядом с Тией. Она смотрела на супруга распахнутыми глазами, беззвучно шепча «прости», и по лицу струились слёзы. С кинжала в её руке капала кровь…

Но это была такая пустяковая рана… жаль только, что она, именно она нанесла удар в спину…

Взгляд Тии вдруг метнулся выше, поверх его плеча.

— Нет… нет! – вскрикнула она.

Обернуться Рамсес уже не успел, захлебнулся собственной кровью. Рухнул на колени, заливая алым одежды своей женщины. Тело подвело его, оказалось вдруг таким хрупким и ломким. Жизнь угасала слишком быстро. Тия кричала, и лицо её было искажено страшным осознанием, болью – за него.

«Я бы простил тебя…» – хотел сказать Владыка, но сознание померкло.

И словно одного удара, рассёкшего горло, было недостаточно, его толкнули в спину, заставляя пасть…

* * *

1-й год правления Владыки

Рамсеса Хекамаатра-Сетепенамона

«– Твои собственные разум и сердце могут стать угрозой на этом пути…

… Потому ты можешь оступиться и не услышишь его.

Сама запрёшь…

своё восприятие…»

Шепсет хватала ртом воздух. Как же сильно она ошибалась, как сильно! Внутри звенел крик Тии, а перед глазами стояло её лицо, искажённое мукой. И кровь, заливавшая белые одеяния, была не из раны, нанесённой ею вскользь, чтобы спасти сына.

Рамсес склонил голову набок, изучающе глядя на жрицу. В его лице и взгляде больше не осталось ни следа былой мягкости – он понял всё в тот же миг, когда Шепсет перестала заслоняться от правды. Когда перестала оправдывать каждый его жест и каждое решение. Когда увидела то, что не позволяло увидеть её собственное сердце.