Избранница Смерти - Ребекка Хумперт Страница 171

Наконец я вышла из тени ратуши в ночь, освещенную бесчисленными фонарями площади Этерны, и отправилась на кладбище. При этом поймала себя на том, что высматриваю одетый в темное силуэт.

Иногда я спрашивала себя, не вообразила ли я его присутствие, его грудь у меня за спиной, потому что после Диа-де-лос-Муэртос он исчез. Но каждый раз, когда у меня возникали сомнения, я заворачивалась в накидку, под которой тогда проснулась.

На кладбище собралось сорок восемь человек – все, что осталось от Пуэбло-дель-соль-и-ла-луна.

Почти половину жителей мне пришлось за последние месяцы похоронить – вот сколько мы потеряли. На лицах выживших видны были печаль и скорбь, согнувшие их спины. Сегодня вечером они должны были обсудить один вопрос и принять решение, что будет с нашим пуэбло.

Даже через две недели после объявления завещания я не могла поверить, что Марисоль незадолго до нашего отъезда меня удочерила и тем самым официально сделала своей преемницей. Я так долго умоляла ее официально назвать меня своей дочерью. Но она всегда отклоняла мои просьбы. И теперь я чувствовала себя странно. Я не должна была занять ее место. Но у меня не было выбора.

— Я знаю, что у вас есть вопросы.

Я прошла мимо портретов, между могилами, освещенными многочисленными свечами.

— Вопросы, на которые я не могу вам ответить.

Голос у меня дрожал. Я не отрывала взгляда от людей, которые называли эту деревню своим домом, но большинство, казалось, меня даже не слушали. Сердце у меня упало.

— Но все это… кончено.

Я безостановочно нервно дергала себя за рукава. С губ у меня слетали какие-то бессмысленные слова. Я ухватилась за надгробие, стараясь удержаться за грубый камень.

— Мы – последняя деревня Исла-Мухерес.

Я отпустила надгробие и отступила, хотя должна была направиться к остальным. Должна была преодолеть разделяющую нас пропасть, но их холодные взгляды делали это безумно трудным.

— И мы… мы выжили.

— Но почему? – спросил Франческо. Взгляд у него был недоверчивым. – Ты все еще не объяснила нам, что случилось с Марисоль. Как она умерла? Где вы обе вообще были так долго?

— Это… Я не могу вам все объяснить. Я сама не знаю ответа на все вопросы, – тихо ответила я. – Но я знаю одно – за последние две недели не было ни одного случая смерти. И корабли снова заходят на наш остров.

Судорожно я искала в памяти другие подготовленные заранее слова. Вчера они звучали так убедительно, но здесь, похоже, ни на кого не произведут впечатления.

— Было ли это проклятием? Возможно. Но если мы действительно были прокляты, то теперь мы, похоже, освободились.

Слабо, Елена. Очень слабо.

В толпе возник ропот и заполнил ночную тишину. Я видела, что в глазах присутствующих остаются вопросы. Видела, что они не воспринимают меня всерьез. И я не могла их за это винить.

— Что бы ни случилось, я останусь в деревне. И буду хранить заветы Марисоль, – продолжила я, пытаясь снова привлечь внимание ко мне и моим словам. – Вы вольны помочь мне в этом или уйти. Я не собираюсь никого удерживать здесь против воли.

Я прижала руку к груди, почувствовав сердце, которое все еще билось.

— Я хочу сделать все возможное, чтобы занять место Марисоль.

Никто не аплодировал, пока не раздался одинокий хлопок. Когда я повернула голову в ту сторону, откуда доносился звук, сердце у меня на мгновение замерло.