Стена копий - Брэдли Бэлью Страница 172

— Дай мне, – попросил он у Шэй, готовившей растительное молочко для женщины, привязанной к одной из кроватей. Шэй мило улыбнулась и с поклоном отдала ему ложку и бутылочку. Попятилась на три шага, развернулась и ушла.

Дочь женщины, сидевшая на стуле рядом, разглядывала его шрамы. Стараясь не обращать внимания на ее взгляд, он сосредоточился на больной. Когда-то она была красива, но иссохла, глаза ее запали, кожа посерела. Она металась, конвульсивно сглатывая, мотая головой, словно ей снился кошмар, но стоило Браме поднести ложку густого белого сиропа к ее губам, затихла и выпила все.

Брама старался не давать ей слишком много, но дочь это заметила, подалась вперед.

— Господин мой, неужели не можете дать больше?

«Я не господин, и молочка у нас не хватает. Денег тоже становится все меньше, докупить не сможем».

— Этого хватит, чтобы облегчить ее боль.

Девочка выдавила улыбку. Она привела мать вчера, отчаянно надеясь, что ее вылечат. Принесла все деньги, что у них были, – жалкую пригоршню медных монет. У Брамы на сердце кошки скребли, но все же он признался ей, что не сможет излечить ее мать волшебством, что лечение займет долгие мучительные дни и больная, скорее всего, выберет не страдать.

— Я найду еще! – В глазах девочки была такая безнадежность, что Брама едва не заплакал.

— Дело не в деньгах.

— Я найду еще! – с нажимом произнесла она, вглядываясь в его изуродованное лицо. – Вылечите ее, прошу, я заплачу вам вдвое больше!

— Не знаю, что ты слышала…

— Что вы лечите одним поцелуем… – Ее глаза расширились, словно она только что придумала замечательную идею. – Знаю, вы тщательно выбираете, господин мой, но разве она не красивая? Она может остаться с вами или прислуживать тем, кто приходит с деньгами…

— Это не бордель, и деньги тут не при чем. Волшебства, о котором ты слышала, тут нет. Больше нет. Мы лишь можем дать ей койку и поддержать.

Девочка поникла, словно ее предали, и, взяв грубую глиняную кружку, оставленную Джакс, напоила мать водой. Но печаль вдруг сменилась беспокойством за мать, страхом за свое будущее.

— А правду говорят, что вы разгневали богов и они отобрали у вас волшебные силы?

Брама закупорил бутылочку и поднялся.

— Сегодня развяжем ее. Можешь заночевать здесь, можешь уйти домой и вернуться утром. Завтра она должна уйти.

— Но ей нужно больше времени!

— У нас не хватает коек. – Теперь он не мог лечить быстро, и коек действительно стало не хватать. – Я дам тебе бутылочку снадобьяс собой.

— Это все вранье, да? – сказала она ему в спину. – Лоскутный принц – фальшивка!

«Да, – подумал Брама, уходя. – И всегда был фальшивкой».

Неподалеку полная женщина пыталась подняться с койки.

— Вылечи меня! – крикнула она ему, сверля безумным взглядом, корчась от мучений: ее тело желало более сильное средство. – Прошу! Прошу, в этот раз я буду хорошо себя вести! Обещаю!

Брама уже излечил ее три недели назад. И несколько месяцев назад. Ничего не вышло. Вчера она вернулась, требуя его увидеть, а когда он пришел и рассказал ей правду, отказалась верить. Сдалась лишь после большой дозы успокоительного и уснула.

— Я могу дать тебе еще, больше ничего.

— Нет! Ты меня вылечишь!

— Больше ничего.

Брама кивнул стоявшим рядом помощникам, и те потащили ее обратно к кровати. Она послушалась, но ее так трясло, что Браме пришлось отложить ложку и, схватив женщину за челюсть, влить немного молочка сквозь стиснутые зубы. Но она все выплюнула.